Жизнь в городе все еще продолжалась, хотя ее привычный распорядок был безвозвратно утерян. Люди засыпали ночью в страхе, что не смогут проснуться с утра. И все в меньшем количестве окон загорался в темное время суток электрический свет.
Новосибирск располагался значительно дальше на восток, но инфекция началась там практически в то же самое время, что и в европейской части России. И с теми же ужасающими результатами. В считанные часы один из крупнейших сибирских городов был объят паникой и страхом ожидания. Ожидания неизвестно чего. Врачи уже в первые дни сбились с ног в попытках хоть как-то помочь людям. Они и сами становились жертвами инфекции, которая с ужасающей скоростью распространялась на громадные расстояния. Средства массовой информации наперебой твердили о появлении вакцины, но день проходил за днем, здоровых людей оставалось все меньше, смертность возросла многократно, а вакцины все не было.
Число вооруженных столкновений становилось все больше. Дезертирство среди военных приобрело масштабы всеобщего исхода. Стараясь сдержать поток людей на выходе из города, военные, не дожидаясь приказов командования, открывали огонь на поражение. Гражданские, хоть и были вооружены чем попало, отвечали тем же. Вскоре потери от вооруженных конфликтов уже едва ли не приравнивались к инфекционным.
Не все из военных придерживались единой точки зрения, что следует превратить город в карантинную зону и никого из города не выпускать. В полдень накануне командир одной из застав открыл выход из города. Все несогласные с ним на заставе были обезоружены и взяты под стражу. В течение нескольких часов проход был открыт, пока кто-то из вышестоящих не заметил неладное. Проход был перекрыт, а все участники несанкционированной командованием акции были казнены.
Вечером следующего дня в городском Дворце Культуры было собрано экстренное собрание. Необходимо было решать, что предпринимать дальше. В зале присутствовал и мэр города, и командир воинской части, базировавшейся в Новосибирске. Оба находились под внушительной охраной. Впрочем, возможные вооруженные конфликты были практически исключены, так как здание было оцеплено военными и милицией, а каждый входящий внимательно досматривался на предмет наличия оружия.
Первым слово взял мэр, сам уже безнадежно больной:
— Уважаемые сограждане, я специально хотел созвать это собрание, дабы прояснить некоторые вопросы касательно нашего мирного сосуществования с военными. До меня дошли некоторые слухи…
— Какие там слухи! — с первого ряда поднялся высокий седой мужчина. — Уже давно не секрет, что военные открывают огонь на поражение, стоит кому-либо приблизиться на расстояние выстрела. Мы так и будем терпеть подобные выходки, или все-таки военщина несколько поумерит свое служебное рвение?
— Я прекрасно понимаю ваш праведный гнев, но… — мэр замялся, — вы же понимаете, что военным я приказы не отдаю…
— Тогда пусть нам ответят те, кто отдает бесчеловечные приказы! — рев одобрения поднялся в зале, толпа приветствовала каждое слово мужчины из первого ряда. — Или смелости не хватает?
— Ну почему же? — с места рядом с мэром поднялся мужчина в возрасте, одетый в военную форму. Его отличительной особенностью были круглые очки в тонкой оправе, похожие на те, которые любил носить Берия. — Я с удовольствием вам отвечу на все вопросы, если сочту их достоянными ответа.