Павел проснулся среди ночи, едва не подскочив на месте. Но потом вспомнил, где находится и прислушался. В доме было тихо — в генераторе закончилось горючее, и он сам выключился. Больше никакой шум не нарушал тишины, лишь за окном стрекотали в траве у дома цикады.
Прислушавшись, он понял, что рядом с ним кто-то есть. Ломая зрение, парень попытался приглядеться и, скорее, интуитивно понял, что рядом спит, все так же завернутая в свое полотенце Юля. В темноте едва угадывался ее силуэт. Он подумал, что девушка спит, но вдруг почувствовал на своей обнаженной груди нежную женскую руку. Объяснять ему ничего не надо было. Он наклонился и нежно поцеловал девушку в губы, услышав перед этим ее тихий шепот:
— Спасибо тебе, что не бросил меня.
Два тела слились в темноте. Они ласкали друг друга, и Павел уже понял, что никакого полотенца на Юле нет, а когда он вошел в нее, то почувствовал, как мелко задрожала девушка под его напором в чувстве, приближенном к экстазу. Эта ночь была волшебной, и только звезды были их молчаливыми свидетелями, заглядывая в окно. Через час молодые люди мирно спали. Паша обнимал свою спутницу, даже во сне стремясь защитить ее и оградить от беды.
Он как всегда поднялся спозаранку и осторожно встал с кушетки, стараясь не разбудить девушку. Юля заворочалась во сне и что-то пробормотала так тихо, что он ничего не расслышал, затем перевернулась на другой бок и снова крепко заснула. А Павел отправился во двор, беззвучно прикрыв дверь в комнату.
Надо было подумать о завтраке. Паша теперь был не военным, а обычным гражданином, поэтому никто не смог бы запретить ему выпить с утра чашечку кофе. Порывшись на кухне, он обнаружил в одном из шкафчиков едва початую банку «Якобс», в другом — металлический чайник, который можно было подвесить за ручку, и вышел во двор в поисках хвороста. Сухие ветки были свалены в одну большую кучу за домом. Разделав их армейским ножом на более мелкие, парень быстро разжег костер, соорудил над пламенем что-то вроде вертела и подвесил на прут чайник. Оставалось только ждать. Теперь можно было и спокойно покурить. Воздух с утра здесь, в сельской местности был удивительно свежим, им хотелось дышать и наслаждаться. Однако вредные привычки давали о себе знать, и Павел прикурил от ветки из костра сигарету. Он слышал от многих людей, что курение натощак вредно, но ничего не мог с собой поделать.
Паша отчетливо помнил, что произошло между ним и Юлей прошлой ночью, и не спешил себя корить за происшедшее. Он не думал, что ей что-то могло показаться неприятным — они нашли общий ритм и оргазм испытали практически синхронно. И поэтому прошлая ночь и не шла у него из головы. Врожденное подозрение не давало ему успокоиться. Слишком уж все выходило гладко. Он бы подумал, что кто-то наверху решил прийти им на выручку — они избежали основных опасностей при походе через город, не встретили никого по пути в эту деревню, практически сразу определили для себя дом, вполне пригодный для жилья, даже с заправленным генератором. Словно сама судьба, отняв сначала все, что у них было, теперь возвращала долги.
Глубоко задумавшись, Павел не услышал, как Юля подошла сзади, и только успел почувствовать, как она обняла его сзади за плечи, запечатлев на шее поцелуй.
— Доброе утро.
— Доброе утро, Паша. Ох, какое и впрямь чудесное утро.
— Кофе будешь? Чайник сейчас уже закипит…
— Спрашиваешь! Разумеется, буду.
Он сходил на кухню, принес два бокала, на которых были нарисованы веселые рожицы, и, сняв чайник с огня, залил кофе кипятком, протянув один бокал девушке, а второй держа в правой руке и спокойно размешивая в нем кофейные гранулы.
— Я, пожалуй, должна снова сказать тебе спасибо, — Юля отпила из своего бокала, поморщилась и добавила сахара.
— За что?
— Ну как за что? Ты снова меня спас. За последние три… нет, четыре дня ты меня спасаешь практически регулярно. Сначала те военные, потом в магазине, потом душ, а ночью… мне давно так хорошо не было… Это было самым чудесным за последние дни.
— А как ты там очутилась? Я только помню, что ты стояла на кухне, делала бутерброды, а я из душа прошел в комнату… и кажется, заснул…
— Мне стало одиноко. Я видела, что ты спишь, поэтому отправилась наверх и нашла там спальню. Но ночью похолодало, я замерзла и поэтому легла к тебе поближе… — она лукаво на него посмотрела. — Ведь неплохо все получилось, а?
Юля продолжала на него смотреть с хитринкой, и в конце концов Павел воспринял это как призыв к действию. Как выяснилось, правильно воспринял. Он взял девушку на руки, поднялся на второй этаж и снова овладел ей, слыша ее страстное дыхание. Она двигалась синхронно с ним, вновь поймав его ритм, и легонько покусывала острыми зубками мочку его правого уха. А когда оргазм накрыл их обоих мощной волной, девушка закричала от наслаждения. И вскоре они снова спали в-обнимку, только теперь в спальне на втором этаже дома.