Глядя по сторонам, у меня создается впечатление, что живущие здесь люди никуда не спешат. Как и многочисленные велосипедисты, которых так много, что они напоминают отряды насекомых, синхронно и размеренно выполняя одни и те же движения. Но это ложное ощущение, город пронизан энергией, в нем чувствуется пульс жизни. Только меня это совсем не трогает. Почему-то, чем ближе мы подъезжаем к дому, в котором мне предстоит жить, тем больше нарастает тревога. В голове проносятся одна за другой мысли, а правильно ли я поступила, согласившись на поспешную опеку?
— Как тебе Стокгольм? Нравится?
Оливер как будто чувствует мое настроение, хочет растормошить меня. В ответ на его вопрос, я лишь кисло улыбаюсь.
— Не дрейфь, все будет пучком. Вот увидишь.
Он дружески хлопает меня по плечу, да только напряжение, сковавшее меня, не отпускает. Опять ужасно чешется ладонь, я нервничаю.
Район, к котором живет Оливер тихий и спокойный. Узкие улочки, дома с разноцветными фасадами, много зелени – чем-то напоминает мне родной город и от этого на душе становится тоскливо.
Машина останавливается у двухэтажного таунхауса лимонного цвета с покатой крышей. В глаза бросается аккуратный стриженый газон, идеально белый штакетник, огораживающий территорию, небольшая уютная терраса. Мечта, а не дом!
— Пора, Элла, нас уже заждались, - Оливер выходит из машины и жестом указывает следовать за ним.
Я замечаю, как в окне на первом этаже дома промелькнул и исчез чей-то силуэт. Вздыхаю. Что ж, действительно пора.
Выскальзываю из машины следом, обхватив двумя руками пакет с вещами, с силой прижимаю его к себе. Хоть какая-то точка опоры. С запозданием понимаю, что не посмотрелась в зеркало проверить как я выгляжу, все ли в порядке с прической? С другой стороны, это последнее, что меня беспокоит. Поэтому, не все ли равно?
Накидываю на голову капюшон толстовки и поднимаюсь на крыльцо. Оливер не успевает нажать на дверной звонок, как дверь распахивается и на пороге стоит парень.
— Здорово, па. Что-то вы долго.
Голос резкий и грубый, как у многих мальчишек моего возраста. Но мне становится не по себе, хочется надвинуть капюшон еще глубже. Тем временем парень в упор смотрит на меня. Рыжий и очень высокий, примерно моего возраста, может, чуть старше. Скорее похож на ирландца, чем на шведа.
— Это все пробки, сын. Кстати, знакомься – это Элла, - Оливер кивает на меня, - а это мой сын – Мелвин, я рассказывал тебе про него, - уже обращаясь ко мне.
Мы заходим в дом. Здесь очень светло, холл выложен белой плиткой и вообще белого очень много, стены, потолок, боковой стеллаж. Все такое стерильное, страшно ненароком испачкать. Не в обиду Оливеру, но я как будто вновь оказалась в больнице.
— Правило трех квадратов, Олли, - из глубины дома доносится женский голос. – Не забудь!
Мой нос улавливает соблазнительный запах сдобы и жареного мяса, который доносится оттуда, где только что слышался голос. В животе урчит. Догадываюсь, что это была миссис Форисберг, вероятно, колдующая на кухне.
— Ах да, Элла, - Оливер улыбается в своей манере, и поясняет: - Правило трех квадратов означает, что разуться нужно прямо здесь, - тычет пальцем в плитку под ногами. - Дальше проход в обуви запрещен.
Я киваю, принимая правила этого дома и одновременно пытаюсь стащить кроссовок с ноги, не запачкав своей обувью соседний квадрат. Мое сердце выстукивает барабанную дробь. Волнуюсь и это не остается незамеченным, слышу смешок со стороны Мелвина. Поднимаю глаза, парень, все еще разглядывает меня, скрестив руки на груди. По выражению лица понятно, что он думает о том, насколько я неуклюже разуваюсь с пакетом в обнимку. Неловко улыбаюсь ему, чтобы разрядить обстановку.
— Расскажешь про другие правила в вашем доме? – мой тон максимально дружелюбный.
— Тебе это не поможет, приживалка.
На секунду мне кажется, что я ослышалась. Зависаю, стоя на одной ноге. Однако после этих слов сын Оливера просто разворачивается и уходит туда, где минутой ранее скрылся его отец. «Приживалка?», - то и дело прокручиваю в голове, пока иду на умопомрачительный запах и доносящиеся, видимо, с кухни голоса. Все еще надеюсь на то, что я неправильно поняла Мелвина.