Столовая совмещенная с кухней выглядит очень современно. Повсюду расставлена светлая мебель и вновь засилье белого цвета, от которого у меня уже дергается глаз. Единственное различие с холлом - множественные горшки с зеленой растительностью, которыми уставлены подоконники. Считается, что мы - шведы любим светлые тона в интерьере, их же предпочитала и моя мама, но здесь с этим явный перебор.
На кухонном островке суетится женщина в фартуке, ее огненно-рыжие волосы собраны в аккуратный пучок. Теперь понятно на кого похож Мелвин. Не поднимая головы, она обращается ко мне:
— Прежде, чем сесть за стол, Элла, вымой руки. Раковина слева, полотенце там же.
Жму плечами и выполняю необходимые действия, а затем сажусь за накрытый стол. Здесь уже расположились и Мелвин, во взгляде которого читается явная насмешка, и Оливер. Док по-доброму подмигивает, подбадривая меня.
Миссис Форисберг расставляет последние приборы и присоединяется к нам.
— Что ж, вся семья в сборе, - начинает она, затем поворачивается в мою сторону: – Меня зовут Кэтрин, можешь обращаться ко мне по имени. Теперь ты полноправный член нашей семьи, Элла. На твою долю выпало тяжелейшее испытание, но Господь милостив и послал тебе нас. Вместе мы обязательно справимся.
За столом повисает пауза. Тем временем Кэтрин, мазнув по мне равнодушным взглядом, складывает руки домиком и прикрывает глаза.
— Перед трапезой помолимся во славу Господа нашего, - и начинает в голос читать молитву: - Слава небесному Отцу, даровавшему нам хлеб земли; Слава божественному Сыну Его, принесшему нам слово жизни…
Для меня такая набожность в моей новой семье является полной неожиданностью. Почему-то Оливер умолчал об этом. Хотя припоминаю, что как-то и его рассуждения посчитала за проповеди.
Чувствую себя неловко, я не знаю ни одной молитвы, да и в церкви была с родителями от силы пару раз. Но ничего другого не остается, как создать видимость, и я прикрыв глаза, начинаю бессвязно что-то шлепать губами. Из-под опущенных век рассматриваю всех членов своей новой «семьи» и натыкаюсь взглядом на Мелвина. Сын Оливера в наглую смотрит на меня, и в отличие от родителей даже не думает произносить молитву. К счастью, все это длится каких-то пару минут, после чего миссис Форисберг раскладывает обед по тарелкам.
Действительно вкусное рагу из телятины заедаю свежеиспеченным домашним хлебом, попутно вспоминая о том, что миссис Форисберг кулинарный блогер с приличной аудиторией. Об успехах жены Оливер рассказывал, когда я лежала в больнице, как и о том, что в прошлом она работала врачом-педиатром. Это не мое дело, но по моему мнению, лечение детей гораздо важнее, чем выложенные в сеть видео о еде.
— Благодарю, все было очень вкусно, – говорю я, выходя из-за стола, не хочу показаться невежей. Но я ни разу не слукавила, сказав правду – стоило признать миссис Форисберг готовила великолепно.
— Элла, пойдем покажу тебе наш дом и твою комнату, - отзывается Оливер. – Времени было немного, чтобы подготовить все как следует, но Кэтрин постаралась, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Да, и сюрприз тебя заждался.
Сюрприз? О чем он говорит?
Внутренне вновь напрягаюсь, я не готова ни каким сюрпризам. Сейчас мне хочется забиться в какой-нибудь угол и просидеть там остаток своей жизни. Но я конечно, не произношу этого вслух, не хочу никого обидеть, ведь Форисберги добры ко мне. Поэтому я плетусь следом за Оливером на второй этаж.
Сначала слышу скрип отодвигаемого стула, затем в пару гигантских прыжков Мелвин догоняет нас с Оливером на лестнице. Поравнявшись, мимоходом кидает фразу отцу:
— Я на тренировку, только заскочу в комнату за сумкой. К ужину не ждите.
Непривычный грубый голос Мелвина вызывает оторопь, а затем я чувствую сильный толчок в спину. Никак не ожидая подвоха, я теряю равновесие и спотыкаюсь. Больно ударившись о ступени коленкой, безобразно растягиваюсь прямо на лестнице.
— Упс, надо быть аккуратнее, - слышу я, прежде чем крупная фигура парня скрывается за одной из многочисленных дверей.
— Элла, как ты? – обеспокоенный Оливер помогает мне подняться, придерживая за локоть, пока я тру ушибленную коленку. – Как так получилось? Ведь говорил Кэтрин, что нужно повесить здесь светильник, в этом месте ни черта не видно, даже днем.
Обидно до слез, но я стискиваю зубы, чтобы не разреветься. Конечно, Оливер не видел, как его сын толкнул меня, как и не слышал фразы про «приживалку», сказанную в самом начале. Иллюзия тихой спокойной жизни в этой семье рассыпается как карточный домик в первый же день. По крайней мере, сейчас уже очевидно, что с Мелвином нам будет очень сложно найти общий язык. Этот парень слишком агрессивно настроен против меня. И я не знаю, чем вызвала такую неприязнь, ведь он меня совсем не знает.