— Порнозвезду, - поправляет Йен и оба парня заходятся издевательским хохотом.
До меня медленно доходит смысл сказанного, глаза расширяются от ужаса, и только сейчас я кидаюсь к двери, чтобы покинуть эту комнату, этот дом и этот город. Хочу убежать так далеко, чтобы никто из этих уродов никогда меня не нашел.
— Э нет, стоп-стоп. Так не пойдет.
Йен перехватывает брыкающуюся меня, это ему ничего не стоит. Шершавые ладони наглым образом проникают под толстовку и начинают шариться по моему телу. Я вырываюсь и изо всех сил, кричу, призывая на помощь хоть кого-нибудь.
— Да хоть оборись, убогая, - спокойно заявляет Мелвин. – Все равно в доме нет никого, кроме нас троих. Отец на работе, а мать свалила на службу – весь дом в нашем распоряжении, - затем он выставляет указательный палец и тычет в меня им. - А я предупреждал, что у меня на тебя большие планы.
Мелвин весело подмигивает мне, потом они вдвоем с Йеном вновь оттаскивают меня к кровати и пристегивают розовыми пушистыми наручниками к изголовью.
— Пожалуйста, не надо, - пытаюсь достучаться до парней. – Йен, почему? Зачем тебе все это?
Говорю, а по щекам уже текут слезы, и тело сотрясает крупной дрожью. Мне так страшно от того, что могли задумать эти ублюдки.
— «Зачем», говоришь? – Йен подходит ко мне и бережно берет мое зареванное лицо в ладони, нежно стирает большими пальцами слезы со щек. И ласково произносит: – Просто я заплатил Мелвину штуку крон за то, что ты мне подаришь свой первый миньет, куколка. А потом это хоум-видео мы выложим на Порнхаб и заработаем кучу бабла, тем самым отбив мои инвестиции.
— Эй, я следующий после тебя, вообще-то, - заявляет Мелвин, все это время, настраивающий камеру.
— Вы не можете так со мной поступить, - шепчу я, гипнотизируемая взглядом темных как адова бездна глаз Йена. – Я все расскажу Оливеру. Нет, нет. Это невозможно!
Меня накрывает истерикой от осознания предстоящей перспективы. Трясу головой, сбрасывая с себя вызывающие отвращение руки Йена. Очертания комнаты расплываются цветными кругами перед глазами.
— Не смейте! Нет! – ору в голос, после чего получаю звонкую оплеуху от вмиг подлетевшего ко мне Мелвина.
— Ты тупая? Еще не поняла? – шипит он мне в лицо, - Тебе никто не поможет. И если хочешь по-хорошему, то веди себя тихо. Будь хорошей девочкой, как сегодня ночью и сделай так, чтобы нам с другом все понравилось. Глядишь, сама войдешь во вкус, девкам вроде тебя нравится сосать. Еще и просить потом будешь.
Пощечина горит огнем, но она вернула меня в чувство. Я судорожно соображаю, что можно сделать, что сказать, чтобы меня отпустили. Но в голове царит полный вакуум, нет ни одного убедительного варианта. Поэтому, я начинаю просто говорить:
— Мелвин, я понимаю, что ты не рассчитывал на то, что я поселюсь в вашей семье. Я сама не знаю, как так получилось, правда, - прерывисто дышу, пытаясь взять под контроль эмоции, но выходит паршиво. - Просто отпусти меня, и я уйду. Прямо сейчас уйду из вашего дома, и ты меня больше не увидишь и не услышишь.
Мелвин смотрит на меня как на дуру, а потом они с Йеном начинают ржать в голос.
— По-твоему все эти четыре года я ждал, чтобы вот прямо сейчас отпустить тебя? Так просто? – Мелвин рывком, так же как и ночью, одним движением стаскивает с меня спортивные штаны.
Господи!
Я остаюсь в одном простом хлопковом белье. Подбираюсь на кровати и поджимаю под себя ноги.
— По-твоему, я полный кретин, чтобы отпустить тебя, так ни разу и не трахнув?
Мне никто не поможет. Никто!
— Нет, Элла, - впервые в жизни он называет меня по имени. – Я заработаю на тебе много денег. А ты ничего не расскажешь родителям, иначе вместо нас двоих с Йеном, я познакомлю тебя со всей моей футбольной командой.
— Ты крут, бро. Давай уже начинать, у меня яйца горят.
Йен стукается кулаками с Мелвином, а я цепенею от ужаса, потому что именно сейчас мне пришел конец.
— Простите меня мамочка, папочка, Кит. Простите меня, - всхлипываю пристегнутая к кровати и шепчу свою персональную молитву.
— Можем начинать, - стоя рядом с камерой дает отмашку Мелвин.
Я с силой сжимаю зубы, понимая, что добровольно не сдамся. Пусть попробуют причинить мне физический вред, и я напишу на них заявление в полицию. Обязательно это сделаю. С четким намерением наказать во что бы то ни стало этих уродов, испуганно слежу за действиями Йена. Ленивой походкой он приближается ко мне, после чего встав вплотную, стаскивает с себя штаны. Под ними оказываются боксеры с изображением Человека-Паука. Даже через нижнее белье видны проступающие контуры его огромного налитого члена, который Йен наглаживает через ткань.