Испытываю облегчение, насколько это возможно. Я успокаиваю себя тем, что брату лучше, чем мне, и это хорошая новость. Главное он жив, каким-то чудом спас меня, и мы скоро встретимся.
Мысленно опять улетаю во вчерашний день. Как на перемотке в голове мелькают кадры аварии: разбитая приборная панель, неподвижно свисающая с нее забинтованная рука отца и застывший навсегда в зеркале взгляд мамы.
— Мамочка…Папочка…Не оставляйте нас, - едва слышный шелест слетает с губ, когда я проваливаюсь в забытье после укола.
***
«Цифры электронного будильника показывают семь утра. Комната залита светом, он проникает сквозь единственное окно и солнечным покрывалом скользит по гладким поверхностям. Погода совсем не типичная для марта, но это и хорошо.
На самом деле, я давно не сплю и слышу, как мама кормит завтраком, собирающегося на работу отца. До моего обоняния доносятся ароматы кофе и сдобных булочек с кардамоном, их мама каждое утро покупает в пекарне госпожи Норлинг.
Сегодня необычный день и я с предвкушением жду, когда родители вместе с тортом, украшенным национальными флажками из марципана, придут будить меня.
— Дорогая, всего каких-то четырнадцать лет назад вы с Китом появились на свет и сделали нас с папой самыми счастливыми родителями. – Мама убирает с моего лица непослушную прядь волос, наклоняется над моей постелью и целует нежно в лоб. – Мы очень гордимся вами, вы – наше главное сокровище. С днем рождения!
Все тоже самое через несколько минут ждет и Кита, который наверняка безмятежно дрыхнет в своей комнате. Но сейчас я в нетерпении ерзаю в кровати, начинается главная и моя самая любимая часть поздравлений.
Отец, стоящий в дверном проеме удерживает в руках увесистый стеклянный короб. Я знаю, что это, поэтому вскакиваю с кровати, начинаю прыгать и радостно хлопать в ладоши. С воплями «Спасибо!» по очереди обнимаю обоих родителей и забираю из рук отца свой подарок, бережно ставя его на стол.
— Конечно мы с отцом не разделяем твоих увлечений, более того они нам кажутся странными, - продолжает мама, - Лучше бы вместо этого, - мама с опаской косится на стеклянный короб, - ты завела подруг. Но если наш подарок сделает тебя еще чуть более счастливой, то, что ж…мы не против. Правда, Тэд?
Отец молча кивает, мне кажется, ему все равно. Но это нисколько не омрачает моего настроения. Я давно упрашивала родителей завести домашнего питомца, и вот наконец, они пошли навстречу.
В небольшом стеклянном террариуме среди опилок, мха и сухих листьев притаился крупный паук-птицеед грязно-розового цвета.
— Ну здравствуй, мистер Сильван. Теперь ты будешь жить у меня».
О, Господи! Сильван! Как я могла забыть про своего единственного мохнатого восьмилапого друга? Пока я нахожусь в больнице, кто накормит его?
Ничего другого не остается, как довериться любимому сайту арахнокиперов. Но мне не раз встречались статьи о способности птицеедов обходиться без пищи по нескольку месяцев.
Буду верить в чудо, другого варианта у мня просто нет.
***
Сознание то и дело размывается. Иногда бодрствую и тогда я пялюсь в девственно белый потолок, стараясь отрешиться от раскалывающей головной боли, которая ударами гонга оттает в затылке. А спустя минуты отключаюсь, и перед глазами встают кадры из прошлого…
— Кит, не видел мою энциклопедию по энтомологии? – захожу в комнату брата.
Битый час ищу книгу, которую мама привезла мне в прошлом году с Гетеборгской книжной ярмарки. Очень ей дорожу, издание редкое с великолепными иллюстрациями, сейчас подобное нигде не найти.
— Слушай, тут такое дело, - мнется брат и отводит взгляд. Я настораживаюсь, замираю от нехорошего предчувствия. – Вчера брал с собой эту книгу в школу, показать Олли. Ну и как-то так вышло, что к нам подошли и другие ребята. Вильям и Филип, знаешь же их? С ними же Эрик Юнберг – наш сосед. Картинки рассматривали все вместе.
Кит замолкает, я сверлю его злым взглядом.
— Дальше, - рычу я на него.
Кит обреченно вздыхает и лезет на полку, где стоят его учебники. Покопавшись там, достает кипу смятых листков, в которых я с большим трудом узнаю то, что осталось от энциклопедии.
— Вот, так получилось, - брат переходит на шепот. - Я сам не знаю, как вышло, но страницы в какой-то момент просто полетели из книги в разные стороны, а ребята…ну, ты знаешь, не особо аккуратны. Пара страниц порвалась. Но если хочешь, - сразу оживляется Кит, - я помогу тебе подклеить.
По моему лицу текут слезы, кулаки сжаты. Хочется врезать Киту. Как он мог так поступить со мной? Он прекрасно знал, как я дорожу этой книгой.
— Ты. Взял. Без спроса. - чеканю я.
— Конечно «без». Ты бы никогда не дала мне ее, да еще и в школу, - искренне удивляется брат. – Так что, помочь тебе? Не обещаю, что восстановлю как было, но...
— Да пошел ты! Пошел, Кит! - срываюсь на крик. - Никогда, слышишь? Никогда больше не подходи ко мне! У меня нет больше брата.
А потом в моем полусне картинка сменяется на другую:
Сгустившиеся сумерки, рядом со мной искореженная груда металла, в воздухе стойкий запах крови. Я лежу на траве и ощущаю невыносимую боль во всем теле. Голова кружится, в глазах плывет. Пытаюсь сфокусировать взгляд, но этого не требуется.
Передо мной возвышается фигура, это Кит. На нем рваная одежда, руки в крови, лицо тоже. Синие светящиеся цикады облепили его с ног до головы, брат похож на фонарный столб. Он даже не отмахивается от насекомых, позволяя им присосаться маленькими хоботками к коже и пить кровь. Его кровь.
— Элла, побудь пока тут. Я приведу помощь, - словно издалека доносится его голос. - Мы выберемся отсюда, обещаю.
Разлепляю глаза. Что это было? Видение или реальное воспоминание? Сознание путается, все еще не могу прийти в себя.
Но тут глаза выхватывают мужскую фигуру в белом халате. Вальяжно сидящий на стуле и щелкая ручкой-автомат, он внимательно разглядывает меня.
— Ну, здравствуй Элла.