— Fammi un pompino[2], - грязно ругается объект, все еще пытаясь махать руками, пока его из карцера выволакивают и уводят конвоиры.
Моя одежда перепачкана. Соскребаю с себя сильно потускневшие, но еще хранящие блеск сине-бурые ошметки цикад. Большая часть насекомых лениво трепыхается на дне компактного инсектария, каким-то повезло меньше и их тела звучно хрустят под подошвами моих ботинок. Жизнь – это естественный отбор, в моем случае действующий по принципу: кто не спрятался – я не виноват.
Прежде чем наведаться в гости к Линдхен, необходимо отмыть всю эту грязь. Мне самому противно, что уж говорить о девушке, хотя она не сильно брезглива и крайне исполнительна, за это я и плачу ей. Уже не помню, когда был у Линдхен последний раз, но сегодня я устал до чертиков, мне хочется тупого траха, чтобы снять напряжение последних дней и хоть немного расслабиться.
То, что в ближайшей душевой, рядом со спортивным залом кто-то есть, стало понятно сразу. Это странно, учитывая позднее время. И все же, звуки льющейся воды – это не про то, что кто-то оставил не завернутым кран. Нос мгновенно улавливает запах чего-то сладкого настолько, что скопившаяся во рту слюна становится вязкой.
Карамель.
Определенно она. Но откуда, мать его, в Натвинде карамель?
Не успеваю додумать эту мысль, когда мой взгляд падает на полупрозрачную перегородку, точнее, того кто находится за ней. А за ней четко вырисовывается силуэт. Женский. Изгибы тела очень…очень соблазнительно рельефны. Я вынужден созерцать гребаный театр теней, отмечая про себя и восхитительно полную грудь, и округлые бедра с невообразимо тонкой талией. Мое богатое воображение без проблем дорисовывает остальные детали. Я буквально вижу, как по нежной коже скатываются прозрачные капли воды…
У меня нет ни единого предположения, кто это может быть. Алисия? Навряд ли. У силуэта длинные волосы. Тогда кто?
Действительно, странный вопрос, учитывая, что в академии девушек не так уж и мало. Я с трудом соображаю, залипнув на пикантном зрелище. Неожиданно для себя самого чувствую прилив острого возбуждения, у меня начинает тупо сводить яйца.
Да вашу ж мать!
Ощущаю себя слюнявым подростком, застрявшим в пубертате, раз вид незнакомой обнаженной телки приводит мой член в неописуемый восторг. А виновница моего внезапного стояка, как специально принимает все более провокационные позы, даже не задумываясь о том, что кто-то наблюдает за ней со стороны.
Для меня становится делом принципа выяснить, кто она?
Мой мозг настолько затуманен от этих эротических «кадров», а легкие просто сдурели от густого запаха карамели, что я не задумываясь делаю два шага в сторону той самой секции. Сейчас меня можно с легкостью обнаружить. Но и я теперь вижу не просто силуэт, а всю картинку целиком.
Обнаженное, охуенное тело новенькой. Отчего-то я точно знаю, что это она.
Желание такой силы я испытываю чуть ли не впервые.
В чувство меня окончательно приводят мысли о том, что я с легкостью допускаю сам факт того, чтобы пойти на поводу своих желаний и прямо сейчас в этой гребаной душевой отыметь это соблазнительное тело.
Одергиваю себя и с ужасаюсь того, что именно творится в моей голове. С трудом заставляю себя развернуться на сто восемьдесят градусов, и практически бегством спасаюсь из душевой.
***
Покинув стены академии и выйдя на свежий воздух, я пытаюсь сконцентрироваться. Мощный порыв ветра хлесткой пощечиной ударяет в лицо — то что нужно мне сейчас. Уханье совы рвет ночную тишину. Набираю в легкие больше воздуха и с шумом выпускаю обратно. Время будто замедлилось.
Что это было? Что за безумие на меня нашло?
Никогда! Никогда я не позволял себе подобных мыслей в отношении студенток Наттвинда. Ни к одной из них я не испытывал такого рода влечения и даже не рассматривал их как сексуальный объект. Все мои физические потребности на протяжении вот уже четырех лет удовлетворяет Линдхен и только она. Меня всегда это более, чем устраивало.
До сегодняшнего дня.
Обнаженное тело новенькой до сих пор стоит у меня перед глазами. Просто какое-то наваждение, морок!
И эмоции. Они плещутся через край, захлестывая меня. Я как будто откатился на четыре года назад, когда мой организм еще не знал сыворотки и мог испытывать полную гамму чувств. Думал, подобное уже невозможно.