— Вот, что Элла. Твой брат мертв, я лично сегодня выдал заключение о его смерти, которая наступила четыре дня назад.
— Я не верю! – хочу вновь крикнуть, но вместо этого захожусь в приступе кашля, который острой болью отдает в подреберье.
— Это нормально, можешь не верить. Человеческое сознание всегда отвергает смерть близких. Но твой брат Кристофер скончался в тот же день на операционном столе по прибытию с места аварии. Причина - разрыв селезенки и большая кровопотеря. Наши врачи не успели ему помочь, мне очень жаль.
— Но медсестра…, - пытаюсь восстановить образ в памяти, - та молоденькая девушка небольшого роста, от нее очень пахло сладкими духами. Она сказала, что…
— Элла, - строгий голос обрывает меня. - В больницах, а наш госпиталь не исключение, персонал не пользуется парфюмом. Это запрещено. И потом, судя по описанию, у нас не работает таких медсестер, - доктор разводит руками. – Весь наш медицинский персонал, это зрелые люди с большим опытом работы.
Глубоко дышу. Я не верю доктору.
Последний раз, когда я видела Кита, он твердо стоял на ногах и обещал привести помощь.
— Нет, - откуда-то берутся силы возразить. – Это ошибка, мой брат жив. Вы с кем-то перепутали его, доктор Эрлинг.
— Девочка, мне очень жаль, - извиняющийся тон главного врача больницы приводит меня в бешенство.
Я начинаю дергаться на больничной койке, чтобы встать и самолично проверить все палаты и помещения. Мой брат не может умереть. Только не он. Я помню, что сказала та медсестра, она не галлюцинация и не плод моего воображения. Зачем меня обманывают?
Капельница вылетает из руки, койка ходит подо мной ходуном, датчики медицинской аппаратуры заходятся писком. Я в самом деле намереваюсь разобраться во всем сама.
Доктор Эрлинг делает рывок к двери и кого-то зовет, в коридоре раздается гулкое эхо его голоса, затем слышится топот ног и ко мне в палату вваливается огромная полная женщина. Рукава на ее больничном халате закатаны до локтей, медицинская маска скрывает половину лица. Ловлю себя на мысли, что она похожа на бульдога, а в следующую секунду медсестра наваливается на меня всем своим весом. Одной рукой она прижимает меня к кровати, в другой я вижу ампулу со шприцом.
— У нее начался психоз, колите ей двойную дозу снотворного, - распоряжается доктор Эрлинг.
Пытаюсь вырваться, брыкаюсь, что-то кричу доктору. Но мне, хрупкой четырнадцатилетней девочке не справиться с такой тушей. Введенное в плечо лекарство уже попало в кровь и расползается по венам.
Я вновь отключаюсь.
***
Совершенно не помню, что мне снилось. В этот раз никаких воспоминаний. Только темнота, в которой изредка вспыхивают очертания реальности. В этой реальности меня пичкают таблетками, делают уколы и иногда вывозят на каталке на процедуры. В носу ощущается постоянный запах лекарств и антисептика.
Иногда ко мне в палату заходят люди. Все они в белых халатах, что-то обсуждают, произносят мое имя, а я тупо пялюсь в потолок, так как больше некуда. Отвечать им, да и вообще, что-то говорить, желания нет. Но они и не спрашивают меня.
Теряюсь в днях, сколько я уже здесь? Неделя? Две? Ощущаю полное безразличие к происходящему вокруг.
Все сливается в единую беспросветную серую массу. И только укол, что регулярно мне делает медсестра-бульдожка, позволяет хоть на какое-то время провалиться в спасительный сон. В этом сне нет и не было никакой аварии, а мои родители живы. И брат. Вместе мы по-прежнему счастливая семья.
***
— … похороны давно состоялись, урны с прахом как положено переданы в местный колумбарий. Надо что-то решать с ней, – незнакомый женский голос вырывает меня из состояния полудремы. Речь идет обо мне. – Мы не можем держать ее здесь бессрочно, прошел целый месяц. Страховка девочки не покрывает наши расходы. Да и с седативными перебор, нам же не нужно, чтобы она превратилась в овощ?
Сегодня в моей палате двое. Доктор Эрлинг и незнакомая женщина, чей голос я только что услышала. Делаю вид, что сплю, сама же рассматриваю посетителей из-под опущенных ресниц. Силуэт женщины расползается, превращаясь на свету в бесформенную кляксу. С уколом сегодня запаздывают и по какой-то причине я четче осознаю происходящее.
— Мы будем держат ее у себя столько, сколько потребуется, Алисия. - В голосе доктора Эрлинга прорезаются жесткие нотки. – Я пока не решил, как нам поступить. Хотя, есть одна идея.