— Что с тобой, Шмуль?
— Как чего? — Махнул рукой раздосадованный демон. — Заклинания твои, похоже, отсырели, видишь, не подействовало!
— Все нормально. — Неожиданно молодой человек шагнул из-за укрытия к центру пещеры, где его спокойно могла достать стрела лучника. — Вход перегорожен огненной завесой. Теперь сюда любому путь заказан, даже их грандмастеру, поскольку заклинание было написано рукой моего учителя, а он по гильдейскому табелю о рангах не какой-нибудь хухры-мухры, а генеральный архимаг — посвященный высшей ступени.
— Неужто? — Показушно всплеснул руками Шмультик. — Да ты у нас, оказывается, генеральский выкормыш…
Довести до конца начатую мысль, ему не было суждено, поскольку вход в пещеру озарила яркая вспышка — это направленная прямо в сердце юноши стрела, наткнувшись на невидимую глазом магическую завесу, сгорела без остатка вместе с оперением и стальным наконечником.
— Эффектно и эффективно. — Выпучил глаза ошарашенный демон. — Силен был твой генерал и заклинания у него получались оченно даже недурственными: зыбучка, эта завеса и те два заклинания против Зверя также здорово жахнули. К тому же отменное пойло умел готовить — чистый цимес, хотя пареная с сушеными сливами морковка — то, что некоторые, причмокивая и закатывая глаза к потолку, громко называют цимесом, ни в какое сравнение не идет с фирменным спиртом твоего учителя. Пусть земля ему будет пухом, а душа найдет достойное пристанище!
Вторая стрела, на сей раз, была направлена в грудь не в меру расфилософствовавшегося демона, но она также как и ее предшественница не достигла цели, исчезнув в мгновение ока в ослепительной вспышке. Чтобы полностью убедиться в эффективности магической завесы против стрелкового оружия лучникам потребовалось дополнительно еще три выстрела. Осознав тот факт, что бесполезная стрельба больно бьет их по карману, воины перестали метать дорогостоящие стрелы в маячивших как на ладони окончательно обнаглевших беглецов.
Тем временем полдюжины спешившихся наемников были уже в двух шагах от пещеры. Забавно было наблюдать, как бравые вояки, привыкшие дневать и ночевать в седле, с трудом перемещаются на своих кривых ножках по довольно пологому склону. Их командир — наследник герцогского престола, как и подобает вождю, остался на горной тропе в окружении лучников и прочих воинов. Выражаясь более точным языком, не то чтобы он сам остался — парочка здоровенных «дядек», выполняя, по всей видимости, завет чадолюбивого батюшки юного герцога, крепко под уздцы держало его лошадку и одновременно самого героя за ноги, не давая возможности горячему юноше соскочить с седла и возглавить погоню за двумя подозрительными типами, так беспардонно отобравшими у него заветные лавры победителя даже не одного, а двух Зверей. Эксцентричный юноша верещал на всю округу препротивнейшим фальцетом, умудряясь одновременно обкладывать отборными матюгами своих заботливых наперсников и наставлять на путь истинный запыхавшихся под тяжестью пудовых панцирей направляющихся к пещере штурмовиков:
— Левей Штрудль, держись левее, там склон менее крутой! — И тут же полностью переключал все свое внимание на невозмутимых «дядек»: — А ну ослабь хватку, волчья сыть! Батяньке все про ваши деяния будет доложено! Не жить вам, олухи! — Отчитав нерадивых слуг, он вновь обращал свой взор вверх к темному зеву пещеры…
— Вот козел! — Громко прокомментировал угрозу избалованного юнца в адрес заботливых слуг потомок благородного инфернального рода. — Ему шкуру спасают, а он вместо благодарности еще и выкобенивается как пьяная проститутка.
По странному стечению обстоятельств в тот момент, когда Шмультик произносил свои крамольные речи, над полем предстоящей битвы воцарилась тишина, и его обидные слова были услышаны не только подбегающими ландскнехтами, но и кое-кем еще, включая самого юного герцога.
Последующие события однозначно показали, что с дисциплиной в отряде под руководством сопливого мальчишки было не все в порядке. Как только весьма удачное сравнение острого на язык демона долетело до ушей воинов, оно вызвало в их рядах взрыв восторженного хохота. Шестерка смельчаков вместо того, чтобы, обнажив мечи, броситься внутрь пещеры навстречу своей погибели, в полном изнеможении дружно попадала на площадке у входа, борясь одновременно с приступом неуправляемого смеха вперемешку с периодически накатывающейся икотой. Даже двое «дядек», ранее невозмутимые как гранитные валуны, скалились щербатыми ртами, продолжая удерживать в седле своего подопечного. Нежная еще не испорченная возрастной угреватой сыпью мордашка юного командира сначала обиженно сморщилась, побледнела, а затем покрылась багровыми пятнами. Мнивший себя еще минуту назад великим полководцем юноша был готов разрыдаться от неожиданного «предательства» тех, кого он самолично собирался вести на смерть и на подвиг, кого он искренне считал своими «сынками». Сначала он пытался как-то сдерживать поднимающуюся из глубин души эмоциональную бурю, но выдерживать продолжительное время столь неприкрытое глумление над собой юный герцог был не в силах. Срывая злость на невинных людях, он начал охаживать плетью вцепившихся ему в ноги телохранителей, но вскоре бросил это занятие и в расстроенных чувствах зарыдал, уткнувшись в лохматую гриву своего скакуна, чем вызвал новый прилив веселья в рядах своих подчиненных. Что тут поделаешь — слабаков нигде не любят и не уважают ни в дремучем средневековье мира Тев-Хат, ни в продвинутом двадцать первом веке Земли, ни в просвещенном и далеко обогнавшем в своем развитии прочие миры Инферналиуме.