Она посмотрела вниз. У её ног несколько язычков пламени лизали края треугольника в кругу, вырезанного на полу.
Частицы горячего пепла обжигали её горло, будто она слишком сильно затянулась сигаретой без фильтра.
— Чёрт возьми, — Урсула закашлялась. — Это что было?
— Перемещение через сигил. Ты можешь путешествовать между символами Эмеразель, если знаешь правильное заклинание и представляешь, куда хочешь отправиться, но это не самый комфортный вид транспорта. Настоятельно советую в следующий раз задержать дыхание.
Урсула потёрла глаза, всё ещё стараясь сориентироваться. Стены между тремя высокими окнами были разрисованы странными фресками с танцующими нимфами, сатирами и оккультными символами. В одной части изогнутой стены находилась дверь из красного дерева с резьбой в виде звёзд и огня.
Урсула гадала, не оказались ли они в какой-то прихожей ада, но тут её внимание привлекли окна. За стеклом мерцали далёкие огни. По другую сторону парка виднелись очертания города. Урсула заворожённо шагнула к стеклу, глядя на падающий снег, одеялом укрывавший деревья и здания вдалеке. «Где я?»
Она поискала привычные достопримечательности Лондона: колесо обозрения, Темзу, заострённую верхушку небоскреба Мэри-Экс.
Но это был не её город. Здания вокруг парка были слишком высокими для лондонского ландшафта.
Испытывая головокружение, Урсула отошла от окна.
— Где мы?
— Нью-Йорк.
Она покачала головой, пытаясь избавиться от смятения. Это казалось невероятным… с другой стороны, она только что победила демона и перенеслась сквозь пекло огня и пепла. Ей явно надо пересмотреть свои представления о возможном.
— То есть, то есть… — лепетала она. — Я смотрю на Централ-парк.
— Да, — Кестер провёл по стеклу пальцем в перчатке. — Сейчас темно, но в ясный день можно увидеть крышу Метрополитен-музея, а за ним Гарлем.
Урсула разинула рот, гадая, не сон ли это.
— Огонь, который ты зажёг, перенёс нас сюда. С помощью магии, — она чувствовала себя идиоткой, произнося такое вслух.
Кестер снял перчатки и повернулся к сигилу.
— Именно так. Я могу призывать силу Эмеразель с помощью её символа. С правильным заклинанием можно путешествовать между символами.
— Мне надо сказать Кейти, что я в порядке.
— Нет. Больше не будет никакой Кейти. Тебе надо оставить прежнюю жизнь позади. Я позабочусь об объяснении для всех, кто тебя знал.
Урсула смерила его взглядом.
— Да ты издеваешься. Я не могу связаться с лучшей подругой?
— Лучше не испытывай моё терпение с этим. Есть вещи похуже смерти, и ты их познаешь, если нарушишь этот приказ, — от его голоса по коже побежали мурашки, обозначая конец разговора.
Её кожа ощущалась распалённой, и Урсула сняла куртку, которую дал ей Кестер, а затем подумала, что сказать дальше. «Меня сожгли до пепла, а потом перенесли в Нью-Йорк через горящий сигил». Магия, демоны, адские гончие… её разум превратился в мешанину спутанных слов, которые она не могла переварить. «П.У., ты была буйной сумасшедшей».
— Где мы сейчас стоим?
— Эту комнату надлежащим образом приготовили, чтобы принимать тех, кто путешествует через огонь Эмеразель, — сказал он, показывая на символы на стенах. — Мы на верхнем этаже отеля Плаза.
— Отель Плаза. Разумеется. Ведьмы и демоны существуют, а ты ешь сырых овец и крадёшь души.
— В нашем мире мы не говорим «ведьма». Предпочитаемые термины — философ или маг. И я твой новый наставник, так что тебе надо контролировать свою непредсказуемую натуру, а то познаешь мой гнев. Ясно?
Урсула сдержала едкую реплику и выдавила улыбку.
— Яснее не бывает.
— Хорошо. Идём со мной, — Кестер снял куртку и сунул под мышку, выходя за дверь. — Думаю, это место лучше твоих привычных мест обитания.
Урсула последовала за Кестером по коридору в просторный главный зал. Чёрт возьми. Она тихонько присвистнула. Это место выглядело как какой-то средневековый замок. И он здесь живёт?
Высоко вверху потолок выгибался арками и придавал помещению сходство с кафедральным собором. На полу лежали персидские ковры, обивка на диванах была из насыщенного серо-бежевого бархата. В дальнем углу стоял кабинетный рояль. Над камином висел антикварный портрет женщины с кожей цвета слоновой кости и вороными волосами, в которые вплетались полевые цветы. Маленькая плашка под золочёной рамой гласила «Луиза».
Каким бы богатым всё ни было, в воздухе витал запах плесени. Полы покрылись пылью, цветы в вазе повяли и засохли. Это место явно давно не использовалось. Какая жалость.