«Ты пойдешь за ним????»
«А надо?»
«Он этого хочет. Это наш шанс».
Вирджиния без умолку трещала Зи о предстоящем свидании в опере… будто русская ледяная принцесса была самой тёплой и дружелюбной персоной в мире. Определённо какая-то магия. Урсуле придётся попозже спросить об этом Зи.
Одёрнув короткое платье, Урсула встала и направилась к уборным. Она где-то читала, что британским солдатам выдавали по порции рома перед тем, как отправить в окопы. Она залпом допила коктейль. В «Клубе Лалик» придётся довольствоваться шампанским.
Она глянула на сумочку из кожи змия, зажатую под мышкой. Там лежала кредитка, 250 американских долларов, тюбик красной помады, её счастливый камушек и телефон. Но что самое важное, там находился небольшой кусочек пергамента с контрактом и ручка цвета кости с бритвенно острым кончиком. Ей всего лишь надо напомнить Хьюго о контракте, уколоть его ладонь и заставить его подписать кровью. Всё просто.
Танцпол постепенно заполнялся, и Урсуле пришлось петлять в толпе гибких блистающих женщин и мужчин в костюмах. Она старалась не думать о второй функции ручки. Кестер показал ей спрятанную кнопочку сбоку, которая при нажатии заставляла кончик ручки удлиниться и превратиться в небольшое лезвие. Оно забирало душу.
Но Урсула не собиралась им пользоваться. Даже по меркам Палача это был худший исход. Никто не будет соглашаться на такие сделки, если пойдут слухи о том, что адские гончие Эмеразель убивают всех в их восемнадцатый день рождения. Чтобы система работала, им нужны подписи, а не трупы.
В одном углу над тёмным альковом висела золочёная буква М. Телохранитель Хьюго стоял прямо возле входа. Когда Урсула приблизилась, телохранитель ей подмигнул. «Хорошо. Хьюго определённо меня ожидает».
Она толкнула дверь и проскользнула внутрь. У раковины оказался невысокий кудрявый мужчина с белым полотенцем в руках. Позади него на столике находился серебряный поднос с одеколоном, спичечными коробками с эмблемой «Клуба Лалик» и мятные конфетки для свежести дыхания.
— Мисс, это мужской… — начал он, но умолк, увидев стодолларовую купюру в протянутой руке Урсулы.
— Можете дать нам несколько минут? — прошептала она.
Он молча кивнул, показывая в конец ряда из кабинок с чёрными дверьми.
Каблуки Урсулы цокали по плитке. Стальные писсуары выстроились вдоль левой стены под высокими окнами с видом на Манхэттен. Любой мужчина, мочащийся в Клубе Лалик, мог представлять, что мочится на бедняков внизу. «Уф. Если настанет революция, я точно буду по другую сторону дворцовых стен».
Сделав глубокий вдох, она стукнула по последней двери.
— Хьюго? — «Соблазнительно. Говори соблазнительно». — Это Урсула, — выдохнула она.
Он приоткрыл дверь, и она проскользнула внутрь, волнительно сжимая сумочку. Одну стену полностью занимало окно, и лишь тонкая чёрная занавеска закрывала нижнюю половину для приватности. Оставалось лишь надеяться, что никто не проводит вечер с биноклем, наблюдая за уборными Лалика.
Хьюго прижался спиной к окну, расстегивая ворот рубашки.
— Кто ты?
Урсула попыталась перебросить волосы через плечо, но из-за неловкого рывка головой это, наверное, больше напоминало нервный тик.
— Я Урсула. Подруга Зи.
На его лбу выступил холодный пот.
— Но я не знаю, кто такая Зи, и откуда моя спутница, похоже, знакома с ней. Когда я спросил своего телохранителя, он тоже не вспомнил, откуда её знает.
Зи определённо применила к ним какое-то заклинание. Пора покончить с любезностями.
— Тебе только что исполнилось восемнадцать. Я здесь из-за твоего пакта с Эмеразель.
Он вытер рукой рот, глядя ей в глаза. Теперь в его радужках пылал огонь Эмеразель.
— В мой день рождения никто не пришёл. Я думал, что всё обошлось.
Урсула выдохнула. Значит, он знал суть, и это не стало большим шоком.
— Прости, нет. Тебе не сошло это с рук. И теперь пора подписывать бумаги, — она шагнула ближе, доставая ручку из сумочки и снимая колпачок.
— А после того, как я подпишу… я что-то подзабыл, на что соглашаюсь.
— Когда умрёшь, Эмеразель заберёт твою душу на вечное горение в аду. — «Чёрт. Надо поработать над своими репликами».
Хьюго выпучил глаза.
— Мне больше не хочется этого делать.
— Конечно, не хочется. Это ужасно, — Урсула запнулась. — …Не идеально, но у тебя нет выбора. По условиям сделки, ты отдал свою душу в обмен на… — она достала пергамент из сумочки. — О чём ты просил? Слава?