Урсула протяжно выдохнула, успокаивая нервы. Она уткнулась лицом в ладони, стараясь не представлять Хьюго, горящего в адском пламени.
— Мой смертный приговор откладывается. Я готова расцеловать Зи. И теперь надо просто найти Хьюго. Я слышала, как он говорил, что завтра вечером идёт в оперу.
Кестер усмехнулся.
— Видишь? Перспектива собственных мук приводит мысли в порядок, не так ли?
Она сердито посмотрела на него.
— Мне вовсе не нужно твоё злорадство по этому поводу.
— Очевидно, что тебе нужно обучение. Я могу дать тебе время до завтрашнего вечера, чтобы забрать душу Хьюго, но после этого придётся доложиться Эмеразель. Даже такая поблажка рискует моей шкурой, — его ледяной голос выстудил её кровь. — И не устраивай сцену снова, иначе мы оба будем гореть. В твоей учётной книге тысяча страниц — тысяча душ, которые ты должна забрать. Не давай Эмеразель удовольствие забрать твою душу прежде, чем ты справишься с этой задачей.
Он резко развернулся и вышел из комнаты, а Урсуле осталось лишь смотреть на зимний Нью-Йорк.
Глава 18
Урсула обняла себя и вошла в просторную гостиную. В квартире было заметно холоднее без Кестера.
На дубовом журнальном столике стояла закупоренная бутылка шампанского в ведёрке со льдом и два пустых фужера. Она вздохнула. Кестер явно планировал маленькое празднование, предполагая, что она каким-то образом преуспела.
Вместо этого она осталась одна. Опять.
Ощущение одиночества угрожало сокрушить её. У Урсулы не было никого — совершенно никого в мире, где люди оберегали свои секреты и открывали лишь небольшие проблески правды.
Она налила себе бокал и плюхнулась на жёсткий алый диванчик. «Не пропадать же добру».
Она старалась игнорировать ноющую боль изоляции в груди и взяла телефон, листая новости. На первых страницах была история про сумасшедшего фаната в «Клубе Лалик». К счастью, Зи, видимо, заставила всех поверить, что нападавшим был синеволосый мужчина с татуировкой паука на щеке. Это достаточно странное описание, которое не должно привести к ошибочным арестам. И только Хьюго запомнит правду.
Кестер прав. Надо как можно скорее найти его, иначе правда всплывёт на поверхность.
И всё же скрытность Кестера заставляла её кровь кипеть. Этот мужчина полон тайн: смерть Генри, правда о Зи, его личное загадочное прошлое, запертые книги в библиотеке… да даже запретная комната наверху.
В настоящий момент Урсула полностью зависела от его рассказов об этом странном мире, и всё же ему явно нельзя доверять. Он же Палач, во имя всего святого. Он сам называл себя монстром. Как можно доверять его словам? Что, если всё это ложь, и есть другой выход?
Более того… что он так отчаянно желал скрыть от нее в её же жилье? Он сказал, что это её апартаменты, но явно не вёл себя так. Существовали комнаты, в которые ей нельзя было заходить, а сам Кестер был волен вваливаться в любой момент и творить что угодно. Урсула осушила ещё один бокал шампанского. Она сама будет раскрывать секреты.
Урсула заново наполнила фужер шампанским и встала. Держа бокал в руке, она поспешила в коридор второго этажа. Пузырьки уже влияли на её разум, настроение приподнялось. «Я не неудачница. Я просто испытываю естественное нежелание ссылать людей в ад».
В конце тёмного коридора запретная дубовая дверь источала иномирное свечение.
Урсула медленно подошла к двери, чья поверхность была покрыта железными шипами. Это определённо не выглядело гостеприимным, но может, внутри крылись какие-то ответы. Хватит с неё секретов. Урсула схватилась за ручку и выругалась, когда та не повернулась. Кестер не врал, сказав, что там заперто. Надо найти другой путь внутрь.
Она прошла по коридору до оранжереи, которая прилегала к помещению с закрытой дверью. Она сделала глубокий вдох. Апельсины, розмарин, бархатцы. Кестер не просто приказал сделать уборку — здесь также заменили все растения.
Урсула прошла внутрь, закрыв за собой дверь. Из-за заиндевевшего стекла огни Манхэттена казались дымчатыми и искажёнными.
Урсула посмотрела на жёлтые такси и нескольких пешеходов, которым хватило безрассудной храбрости, чтобы выйти в зимнюю ночь. Что они делали со своими нормальными человеческими жизнями? Спешили к родителям, супругам, любовникам? Может, просто выбежали до бара в соседнем квартале?
Всё ещё не зная покоя внутри, Урсула сделала большой глоток шампанского. Её тошнило от всех этих секретов и загадок. Она не хотела быть чёртовой Загадочной Девочкой. Она хотела знать, откуда она происходила, кто её родители, и откуда на её плече метка Эмеразель. Но за неимением этой информации она хотя бы хотела узнать, кто находилось в запертой комнате в её же квартире. «Неужели я о многом прошу?»