Вот только тут мало приватных местечек для тет-а-тета. Ей опять придётся идти за ним в туалет? Когда Кестер говорил, что надо «не привлекать к себе внимания и работать в тени», Урсула не осознавала, что понадобится работать рядом с писсуарами.
Через несколько мгновений в зале стало совершенно темно, а затем прожектор осветил оркестр и седого дирижера. Тот поклонился, и аудитория взревела аплодисментами. Затем, повернувшись к оркестру, он поднял руки. Взмах его запястья, и музыканты заиграли.
Когда по залу разнеслись первые ноты, огромная золотая штора поднялась, открывая взгляду сцену. Урсула ожидала нечто роскошное, но вместо этого увидела декорации захудалой комнатки — лачуги, как выразился бы Кестер.
Но сама музыка была столь же изящной, как и театр, звуки скрипок и труб омывали Урсулу величественной волной. Когда музыка стала нарастать, она подалась вперёд на своём сиденье. Мужчина с тёмными волосами вышел в центр сцены и начал петь насыщенным баритоном, полным страсти. Второй мужчина вышел на сцену и присоединился к нему чистым тенором. «Если бы я только знала, о чем они поют».
По костюмам Урсула понимала, что персонажи бедны, но то, как они пели друг другу, указывало на их тёплые отношения. Пока музыка струилась вокруг неё, она подумала о Кейти, о том, как они на выходных вместе изучали забытые каналы Лондона, поскольку ни на что другое денег не было. Тогда она была вполне счастлива, верно? Возможно, она романтизировала те времена в своей изоляции, но хотя бы за её голову не была назначена награда, и богиня адского пламени не хотела замучить её до смерти. И более того, хотя бы у неё была Кейти. В данный момент одиночество угрожало поглотить её целиком.
На сцене к тенору присоединилась молодая женщина, кутавшаяся в шерстяную шаль и потиравшая руки, пока он пел ей серенады. Amore. Это слово Урсула узнавала: любовь. Эмоциональные излияния тенора не содержали в себе притворства, шёлка или стали, он просто обнажал свою душу. Музыка нарастала, и Урсула едва не забыла, как дышать, её грудь ныла.
Когда ария достигла кульминации, она невольно представила, как кто-то смотрит на неё так, как тенор на свою возлюбленную. Буквально на секунду она закрыла глаза, и перед глазами встал образ — до боли красивый мужчина с искорками звёзд в глазах, тёмных и глубоких как ночное небо.
Дёрнувшись, Урсула осознала, кого именно она представляла — раненого демона, спавшего в её квартире.
Какого чёрта?
Глава 22
Занервничав, Урсула оглянулась по сторонам и медленно выдохнула, мельком заметив, как одетая в алое платье Зи пробирается в её ряд. Вовремя она появилась.
Заняв своё место, Зи посмотрела на Урсулу с выражением, напоминавшим что-то среднее между раздражением и беспокойством.
— У тебя снова плохой день?
— О чём ты говоришь? — но сказав эти слова, Урсула осознала, что по её щекам стекало несколько слезинок. Она начала вытирать глаза, но Зи отвела её руку.
— Макияж испортишь, — прошептала она. — Дай я сама.
Зи открыла сумочку, достала салфетку и промокнула щёки Урсулы.
— Я тоже плакала, когда впервые увидела La bohème, — шепнула она.
— Ты любишь оперу?
— Я люблю романтику. Пуччини понимал, каково это — когда любовь сбивает тебя с ног, — в её словах звучала некая тоска, глаза заблестели. Ледяная принцесса на мгновение исчезла, а затем её ясный взгляд снова сосредоточился. — Но мы тут не ради музыки. Где мишень?
— Наверху, вон там, — Урсула кивком показала на ложу верхнего уровня, где Хьюго перешёптывался с Вирджинией. Может, всё пройдёт легче, чем она ожидала.
Первый акт завершился, и Урсула втянула вдох. Сейчас или никогда. Она повернулась к Зи.
— Мы можем подойти к ним в ложе? Ты сумеешь снова очаровать его девушку?
— Само собой.
Зи выскользнула из ложи, и Урсула последовала за ней. В коридоре гости оперы общались, попивая вино из бокалов. Зи скользила между ними как лань, петлявшая среди деревьев в лесу, а Урсула спешила за ней.
— Спасибо, что помогаешь мне, Зи.
— Не за что. Мне за это платят, — она ступила на изогнутую лестницу. — Но тебе надо расслабиться. Ты выглядишь нервничающей.
— Я не нервничаю. Я в ужасе от своей роли в этом.
— О. Все эти вечные пытки. Ну, Хьюго сам о таком попросил.
— Как думаешь, у меня есть другой выход, без сбора душ?
Зи бросила на неё резкий взгляд.
— Говори тише. И нет. Кестер говорит правду, иначе он сам давным-давно освободился бы. Думаешь, ему это нравится больше, чем тебе?