Вдалеке она слышала басы музыки. Бум. Бум. Она не могла понять. что было грохотом её сердца, а что — музыкой.
Король фейри желал её смерти, и в любой момент он и его охранники могут вернуться, чтобы довести работу до конца. Даже если она была какой-то умелой воительницей, она не могла вечно обороняться. Но помост опустился, и выхода не было. Бум. Бум.
Сигил. Если бы только удалось найти что-то воспламеняющееся.
Её взгляд метнулся к бару, и Урсула поспешила по окровавленному полу, перешагнув труп охранника. На задних полках стояли бутылки, и она дрожащими руками схватилась за сосуд с каким-то тёмным алкоголем. Откупорив крышку, она понюхала содержимое и сморщилась. Это должно быть достаточно крепким.
Басы сделались более низкими. Бум. Бум. Бум. Вдалеке взревела толпа, вечеринка всё ещё бушевала. Может, тут каждый день инкубы и гончие падают с королевского балкона и разбиваются насмерть. Урсуле хотелось покинуть это ужасное место.
В центре комнаты она налила виски на пол в форме сигила Эмеразель.
Бум. Бум. Басы были такими громкими, что сотрясали пол. Как они могли продолжать танцевать, когда среди них лежало два размозжённых тела?
Басы почти оглушали. В зале что-то происходило, но как раз когда Урсула двинулась к краю, по её коже пронёсся порыв ледяного ветра. Она в ужасе смотрела, как над балконом поднимаются огромные крылья. Бум. Бум. Бум. Она уставилась на холодное и прекрасное лицо Абракса.
Он выглядел одновременно величественным и устрашающим, как средневековая картина Ангела Тьмы. Его тело трансформировалось, на руках и ногах выросли когти. Всюду вокруг него змеился чёрный туман, похожий на чернила в воде. Его ледяной взгляд остановился на ней.
— Ты думала, я забыл про тебя? — он грациозно приземлился на краю балкона и подошёл ближе.
Лёд скользнул по спине Урсулы, и она отшатнулась назад. Где, бл*дь, этот меч? Её взгляд упал на королевскую алебарду, валявшуюся на полу. Она метнулась к ней в тот самый момент, когда инкуб атаковал, царапнув когтями древесину. Урсула проехалась по полу, схватив оружие, но инкуб вцепился в её ногу когтями и рванул к себе, раздирая плоть. Боль пронзила её, и она издала крик агонии.
Абракс перевернул её, дёрнув под себя и пригвоздив к полу, а его когти впились в её запястья. Он собирался содрать всю плоть с её костей, и Урсулу ослепила агония. Она выгнула спину, закричав.
— Серьёзно, Урсула. Этот клинок меня не остановил бы, — прорычал он, расправляя над ней кожистые крылья и глубже впиваясь когтями в плоть. Боль пронзала её предплечья.
Её сердце бешено стучало, боль была такой интенсивной, что она не могла нормально думать. С разорванными мышцами она не сможет больше бороться.
— Чего ты от меня хочешь? — выдавила Урсула.
Он наклонился ближе, шепча:
— Я хочу знать, кто ты такая, — его голос был мягким, соблазнительным.
Урсула заскрежетала зубами, стараясь думать вопреки агонии.
— Мне бы тоже хотелось это узнать, — прохрипела она. Ярость переполнила её, и она позволила огню Эмеразель полыхать подобно солнцу, пока он не опалил руки инкуба и не поджег его одежду. Он резко вскочил, захлопав крыльями по воздуху. От его крыльев сыпались угольки, и он пронёсся над главным залом, кружа как хищная птица. Он с ней ещё не закончил.
Кровь лилась из её запястий, пламя лизало тело. Огонь Эмеразель воспламенил виски, который она налила на пол, и вокруг неё ярко полыхал сигил.
Её взгляд метнулся к Абраксу, который уже устремлялся к ней с искажённым от холодного гнева лицом. Урсула закрыла глаза и произнесла заклинание сигила прямо перед тем, как мощное тело инкуба врезалось бы в неё.
Глава 32
Урсула вновь проявилась на полу в комнате с сигилом. В кои-то веки она не забыла задержать дыхание, но боль, раздиравшая её руки и ноги, была намного хуже сажи в лёгких. Она глянула на свои разорванные предплечья и глубокие раны на ногах, оставленные когтями Абракса. Его когти впились до самых мышц, из ран толчками хлестала кровь. Испытывая головокружение, Урсула попыталась встать, но боль пронзила её конечности, и ей удалось подняться лишь на колени. Её тело отчаянно тряслось, ею овладевала тошнота. В её сознании промелькнул образ обмякшего трупа фейри… мужчины, которого она так небрежно убила.
Она ещё не могла сдаться. Что, если Кестер до сих пор в мире фейри, каким-то образом выжил, и его пытают? Испытывая тошноту, Урсула оставалась на четвереньках, наблюдая, как кровь льётся из её ран.
У Кестера был минимум один шанс спасти свою шкуру и отдать Урсулу Эмеразель после её провала. Поэтому он был сегодня таким беспечным? Потому что знал, что наверняка всё равно умрёт? Её желудок взбунтовался, и её стошнило.