— Я не уверена, что ты меня не убьёшь.
— Я не могу убить тебя, о чём ты хитро позаботилась. Ты украла мою душу и отдала её той монструозной шлюхе Эмеразель. Ты получила рычаг давления. Сними с меня цепи, чтобы я смог убить Абракса и вернуть свою душу.
Урсула скрестила руки на груди, чтобы скрыть и дрожь. Она не хотела злить его, но теперь заполучила преимущество и собиралась узнать всё возможное.
— Что забрал у тебя Генри?
Яростный взгляд Баэла не отрывался от её глаз.
— Видишь эти лужи крови подо мной? Он отрезал мои крылья.
— Зачем ему это делать? В рамках допроса?
— И потому, что они невероятно ценные, — он настороженно присматривался к ней. — Что ты за гончая?
Видимо, она задала глупый вопрос.
— Я новенькая. Откуда ты узнал, что я гончая?
— От тебя пахнет огнём Эмеразель, — в его голосе слышались нотки отвращения.
Урсула снова глянула на пятна.
— Почему кровь выглядит свежей?
— Раны не зажили. Если они заживут, то мои крылья уже не удастся прикрепить на прежнее место. Я должен оставаться изувеченным, пока не найду их. У тебя есть ещё вопросы, девчонка?
— Разве это не больно?
Баэл гневно посмотрел на неё, и ответ был очевидным.
Урсула помедлила, раздумывая, что сказать дальше. Оглядываясь назад, надо было думать с самого начала.
— Что делает твои крылья такими ценными?
— Они позволяют мне летать, — прорычал он. Баэл не добавил «очевидно же», но его тон намекал на это.
Урсула покачала головой.
— У Абракса уже есть крылья, и я видела, как он летал.
— Ты видела его в истинном обличье? — перебил Баэл, и на его лице отразилось удивление. — И ты выжила?
Ей хотелось огрызнуться фразой «очевидно же», но вместо этого она пожала плечами, будто это пустяк. Баэлу не нужно знать, что она едва не истекла кровью в библиотеке.
— Ты не ответил на вопрос о том, зачем ему нужны крылья.
Он стиснул зубы.
— Они были подарком от самого Никсобаса. Я буду осуждён навеки, если не найду их.
— Откуда тебе знать, что он ещё не отдал их Никсобасу?
— Потому что если бы отдал, я бы чах в бездне теней, а не торчал в комнате с одной из псов Эмеразель.
— Почему он не…
— Ты всегда задаёшь столько вопросов, девочка? Я не могу дать тебе эти ответы. Только Абракс знает. Если освободишь меня, я приведу тебя к нему.
Урсула посмотрела в его бледные глаза. Если проигнорировать тот факт, что он внушал ужас, то Баэл обладал некой величественной красотой, его бледно-серые глаза так ярко контрастировали с золотистой кожей — сочетание тепла и холода, сродни грозовым облакам, окрашенным поднимающимся солнцем. Он сам выглядел как бог… чёрт, да насколько она понимала, он практически и был богом.
Урсула не была уверена, что он не убьёт её после того, как она уберёт цепи, но какой у неё был выбор? Если она не попадёт к Абраксу, то и она, и Зи лишатся своих душ.
— Я тебя освобожу. Если ты поможешь мне найти Абракса, не убив меня, я верну тебе душу, — она понятия не имела, как вернуть душу, но не собиралась это упоминать. В любом случае, он бессмертен, и ему не нужно это знать.
— Если не сдержишь слово и не вернёшь мне душу, то тебя ждёт судьба ещё хуже, чем у Генри.
— Не сомневаюсь.
— А теперь сними с меня цепи, — взревел он.
Урсула сделала глубокий вдох, глядя на цепи. Звенья выглядели тускло-серыми. В сравнении со светящимися чарами, охранявшими книжные полки и дверь в комнату Баэла, цепи казались абсолютно обыденными.
— Как вообще эти цепи тебя удерживают? Они не выглядят магическими.
— Генри заковал их магией. Ты её не видишь, — ответил Баэл, шумно вздохнув.
— То есть, где-то есть замок?
— Расплавь звенья своим огнём.
Урсула содрогнулась. Она рисковала окутать огнём всё его тело, и тогда не останется сомнений, что он разорвёт её на кусочки.
— Я, эм, не очень хорошо контролирую свой огонь.
— Ну естественно. Я почти забыл, что ты не знаешь, что творишь.
Урсула взялась за звено цепи, ощупывая металл пальцами.
— Я только несколько дней назад узнала, что я гончая. У меня не осталось воспоминаний. Кестер просто заявился ко мне на кухню…
— Кестер? Палач? Он жив?
Горе переполнило её, и Урсула сдержала слёзы.
— Уже нет. Погиб несколько часов назад.
Баэл зарычал.
— Ты лжёшь. Я убил его в великом сражении на горе Асидейл.
— Чего? Нет. Я всё это время была с ним. Абракс только что убил его.
Глаза Баэла снова почернели, вновь проступили рога. Он забился на кровати, цепи вокруг его тела дымились. Он раздражённо заорал, но его лицо вернулось к прекрасному человеческому обличью. Железные звенья зашипели на его коже. Комната переполнилась запахом горящей плоти. Баэл заговорил сквозь стиснутые зубы: