Нападавший сделал шаг назад и посмотрел на её тело. Затем его голова резко повернулась влево, и я прищурилась. Почему? Там кто-то был, сразу за кадром? Мгновение спустя грабитель опустился к телу Мойры и что-то схватил — наверное, ювелирное украшение, потом подобрал упавший пакет с покупками и убежал.
Я почесала шею и продолжила смотреть, надеясь, что тот, кто привлёк внимание нападавшего, войдёт кадр. К сожалению, там больше никого не появлялось, пока Мойру не нашёл какой-то бедняга, вышедший из ресторана с сигаретой в руке.
Я снова перемотала видео. На протяжении почти всего нападения лицо мужчины было отвёрнуто от камеры. Однако когда он запаниковал и побежал, был краткий момент, когда его черты стали видны. Я скрестила пальцы и присмотрелась. Вот. В реальности это могло продлиться всего долю секунды, но для камеры этого достаточно.
По внешности не всегда можно было определить сверхъестественное существо. Иногда их выдавала маленькая деталь, например, как неестественно гладкая и безупречная кожа Альберта Финнегана. Иногда отличия бывали более явными. Например, урождённые оборотни часто имели более массивное и приземистое телосложение, а также больше волос на теле в человеческом обличье. У вампиров же физические качества улучшались после обращения. Иногда не имелось никаких очевидных физических характеристик — например, в случае с обращёнными, а не урождёнными оборотнями, а также с некоторыми Иными.
Нападавший на Мойру выглядел и вёл себя как человек. Как и Лукас, я сильно подозревала, что он и был человеком, но лучше воздержаться от суждений, пока не будет доказательств. Хорошо одно — если он и правда был обычным грабителем, у него наверняка имелись аресты, и у полиции есть его фото в досье.
Я скопировала его изображение и увеличила. Он выглядел примерно на тридцать, с густыми тёмными бровями и бритой головой. Я не видела серёжек или пирсингов, но под его подбородком виднелось что-то, что наводило на мысли о татуировке. К сожалению, под таким углом нельзя было сказать наверняка, как бы сильно я ни щурилась.
Если отбросить потенциальную татуировку, он бы оказался мужчиной с идеально обыденной внешностью, если бы не его глаза. Они имели холодный, льдисто-голубой оттенок, который одновременно привлекал внимание и вызывал желание отвернуться. Я задрожала, запоминая его лицо, затем запустила программу распознавания лиц и загрузила фото.
Программа немедленно начала работу, сравнивая его черты с внешностью всех известных преступников. Пока это делалось, я быстро поискала схожие преступления в том районе. Найтсбридж был оживлённым туристическим местом, так что это горячее местечко для потенциальных грабителей. К сожалению, это привело к длинному списку схожих нападений. Даже если заручиться помощью Фреда и Лизы, на ознакомление со всем уйдёт слишком много времени. Вот тут и приходили на помощь знакомые.
Я поковырялась в своём телефоне, пока не нашла номер Молли. Мы вместе обучались на детективов, но если я оказалась в Отряде Сверхов, то её в итоге отправили в ДУР после небольшого периода работы в Управлении Специальных Операций. Молли, может, и была разочарована тем, что больше не разбиралась с вопросами национальной безопасности и занималась нападениями, убийствами и грабежом, но в данный момент я порадовалась этому факту.
Она ответила после нескольких гудков.
— Детектив-констебль Эмма Беллами, — протянула она. — Какой приятный сюрприз.
— Детектив-констебль Молли Марч, — ответила я. — А мне-то как приятно.
Приветствие и взаимное использование полных имён и званий стало ритуалом между нами. Это было признанием того, что мы до сих пор радовались получению звания детектива. Я надеялась, что это чувство никогда не уйдёт. В человеческом мире имена, как и звания, тоже имели власть, пусть и не совсем такую, как у сверхов.
— К сожалению, — продолжала я, — я звоню по работе, а не ради развлечения.
Я услышала её зевок.
— Я так и думала. Ты понимаешь, что время ещё только семь часов? Не все же такие совы, как в Отряде Сверхов. Я только что из постели выбралась.
Я виновато содрогнулась. Я так увлеклась, что совсем забыла про время.
— Прости. Я могу перезвонить попозже.
— Не говори глупостей. Мне уже слишком любопытно. Что такое, Эмма?
Я пересказала, что узнала от Лукаса и с записи камеры, после чего добавила: