-Не волнуйся, я не буду подвергать это испытанию. Если я смогу помочь этому.
-Я ценю это.- Он дернул головой, чтобы я поцеловала его, что я и сделала, затем откинула голову ему на грудь.
Мной овладело удовлетворение. Чувство полного блаженства, когда я лежала на нем сверху, со звуком его сердца у моего уха и его долгим, легким дыханием.
Пока, наконец, я не погрузилась в пустоту.
Движение толкнуло меня, моя щека скользнула по чему-то теплому и влажному. Я открыла глаза на портреты, проскальзывающие мимо моего периферии зрения, и тревожное ощущение того, что мир движется слишком быстро, чтобы мой мозг мог его обработать. Я подняла голову от обнаженной кожи, с моих губ стекала слюна, и уставилась на идеально четкую линию подбородка Иерихона.
Пейзаж сменился на знакомую обстановку моей спальни, и когда он осторожно уложил меня, понимание, наконец, пришло. Воспоминания о прошлой ночи. Иерихон испытывает боль. Цепи. Удовольствие. Боль. Удовлетворенность.
При виде того, что, должно быть, было выражением абсолютного замешательства на моем лице, Иерихон улыбнулся мне сверху вниз, проведя пальцем по моей щеке.
-Васжаго освободил меня сегодня рано утром.
Я резко втянула воздух, вспоминая состояние, в котором заснула.
-Не беспокойся, дорогая. Ты лежала рядом со мной. Твое платье накрыло нас обоих.
Слава богу за это.
-Который сейчас час?
-Три часа ночи. -Он наклонился вперед, запечатлевая поцелуй на моих губах. -Отдыхай.
-Прошлой ночью я впервые за долгое время спала без кошмаров или галлюцинаций.
Его глаз прищурился от беспокойства.
-Они все еще у тебя? Здесь?
-Да.
-От чего?
-Ничего страшного, Иерихон.
-Скажи мне.
Я не хотела говорить, опасаясь, что он будет беспокоиться обо мне и сделает что-нибудь безумное, например, попросит кого-нибудь посмотреть, как я сплю, но я тонула в своем замешательстве и страхе. Мне нужно было поговорить с кем-то, кто мог бы помочь мне решить, было ли это связано с беременностью или это игра ума.
-Блондинка. Я продолжаю видеть ее видения. И тогда ...
-И что потом?
-Ты случайно ничего не говорил Веспир о моих снах?
-Вовсе нет, - ответил он без колебаний. -На самом деле, я думаю, что сказал Веспир, может быть, два слова с тех пор, как она приехала. Почему?
-Это глупо, и я буду чувствовать себя глупо, говоря тебе это.
-Скажи мне.
-Очевидно, у Веспир есть воображаемый друг по имени Осирис.
-Да.- Изогнув бровь, он скрестил руки на груди. -Итак, меня поставили в известность.
-Я ничего не говорила ей о своих галлюцинациях. Но почти неделю назад Веспир сказала мне, что Осирис видел меня с блондинкой.- Изучая его реакцию на любой признак того, что он мог подумать, что я сумасшедшая, я прикусила внутреннюю сторону губы.
-С ней?
-Она продолжает появляться рядом со мной. Я вижу, как она стоит у меня за спиной, или вижу ее отражение в зеркале. К сожалению, с тех пор Веспир не разговаривала с Осирисом, поэтому я не могу задать ему никаких вопросов, и она клянется, что сама этого не видит.
Каждый раз, когда я думала отмахнуться от комментария, я ловила себя на том, что прикидываю, может ли она или он увидеть странную женщину, стоящую в непосредственной близости от меня.
-Ты никому ничего не говорила о блондинке? Может быть, Ане?
-Никому, кроме тебя.
Тыльной стороной пальца он убрал прядь волос с моего лица и, наклонившись вперед, поцеловал меня в висок.
-Я не хочу, чтобы ты волновалась из-за этого. Я уверен, что этому есть объяснение. Я поговорю с Веспир. А пока немного поспи.
Кивнув, я уютно устроилась под толстыми одеялами, которые он подоткнул вокруг моего тела.
Он наклонился, чтобы снова поцеловать меня, на этот раз в губы, и все дни беспокойства о нас двоих растаяли.
23
БАРОН
Хруст осенних листьев возвестил о приближении барона, когда он зашагал к месту, где Соломон назначил ему встречу, глубоко в лесу. Старик стоял к нему спиной, и барон не мог не задаться вопросом, как неприятно было бы потерять зрение. Тем не менее, Соломон даже не пошевелился, по-видимому, уверенный, что это подошел барон.
На поляне впереди, должно быть, пятьдесят черных птиц копошились в траве в поисках червей. Он не видел столько людей, собравшихся в одном месте, с того дня на горе Гелиос, когда он упал со скалы и наблюдал, как они кружат над головой.
-Тебя не подмывает спросить, кто приближается? Что, если бы я был кем-то другим?