-Какова именно его судьба, если я могу спросить? - осмелилась спросить она.
-Не твое дело.
-Однако ты не причинишь ему вреда?
-Даю тебе слово.
Узлы в ее животе распустились от облегчения. Как бы сильно Иерихон ни разочаровал ее, он определенно не был источником ее гнева.
-Мои опасения не распространяются на эту женщину. Просто чтобы внести ясность.
-Кристалл.
-Очень хорошо. Я имею в виду, в любом случае, я не верю во всю эту религиозную чушь о карме. Девушка должна заботиться о себе, и то, что она сделала со мной, было непростительно.- Она взяла пилочку для ногтей с прикроватной тумбочки рядом с собой и нервным жестом начала подкрашивать ногти. -Вы можете найти Ван Круа в Блэкуотерском соборе. Конечно, я уверена, что любой смог бы вам это сказать. Что наводит меня на размышления … почему я?
-Почему не ты? - С маленького деревянного столика в другом конце комнаты он собрал свое многочисленное оружие, разложенное там, и вложил его в кобуры, пристегнутые к бедру, ногам и груди.
-Простите, что это звучит грубо и безответственно, но я даже не расслышала вашего имени.
Он обернулся, и его губы растянулись в первой улыбке, которую она увидела с прошлой ночи, когда он очаровал ее и пробрался в ее постель.
-А у тебя какое имя?
-Эви. Ты действительно ангел, который может восстановить мою душу и отправить меня обратно?
Прижав палец к кончику кинжала с самой изысканной рукоятью, которую она когда-либо видела, он пересек комнату и вернулся к кровати. Даже без предупреждающего сверкания металла клинка незнакомец ударил ее по горлу, оборвав крик, который не смог сорваться с ее губ.
Эви уставилась на него широко раскрытыми глазами, поймав свое потрясенное выражение в отражении его ярких глаз.
-Боюсь, я не спасаю такие души, как твоя, Эви. Я их нарушаю.
3
БАРОН
Столетия назад ...
Мальчик пошел по протоптанной тропинке, которая исчезала в призрачных тенях леса. Тем же путем, которым его отец, лорд Прецепсия, как его знали простые люди, прошел несколько минут назад, его затихающие шаги все еще оставляли след на свежевыпавшем снегу. Деревья дрожали на ветру, их белые ветви, покрытые толстым слоем инея, обрушивали шквал на барона, когда они возвышались, как старые, настороженные стражники, наблюдая за ним. Осмеливая его пойти дальше.
Его не волновал ни холод, ни ощущение сильного онемения, от которого пощипывало щеки и ладони. Ярость, которая горела внутри него, могла бы воспламенить окружающий лес, если бы не то небольшое количество контроля, которое все еще теплилось под поверхностью.
Огни маленькой лачуги в конце тропинки мерцали на окружающих деревьях. Тошнотворная аура предательства в воздухе всколыхнула его внутренности, когда он приблизился, его мышцы напряглись, готовясь к насилию. Сама мысль о крови на его руках, об этом медном привкусе, обжигающем язык, заставляла его бороться с необъяснимым желанием описаться.
Его мать предупреждала его, чтобы он контролировал эти темные, неестественные импульсы, но мальчик ничего не мог поделать с ядом, который струился по нему. Чернота, которая поглощала его каждый раз, когда он хотя бы думал о том, что его отец мог бы делать прямо сейчас.
Вдалеке залаял волк. Сова, сидевшая на ветке над головой, наблюдала за ним, когда он проходил мимо. И если истории, рассказанные деревенскими венаторами, или охотниками, имели какую-то ценность, несомненно, что-то опасное скрывалось в лесу за их пределами. Тем не менее, ничто не могло отвлечь его внимание от маленького грязного окна, где он мог разглядеть размытые очертания двух человек внутри.
Ему нужно было увидеть все самому. Чтобы развеять его подозрения правдой.
Приближаясь с кинжалом в руке, он легкими шагами поднялся по деревянному крыльцу, чтобы не скрипело усталое дерево. Изображения за матовым стеклом неистово двигались, а изнутри доносились звуки стонов.
Мальчик подышал на стекло, тепло растопило окружающий иней, и он заглянул через крошечный смотровой портал, который он сделал. В животе у него заурчало, ярость в груди расширилась и давила на ребра.