Еще несколько минут, и они, казалось, устали от атаки, каждая из них отступила.
Я мог только представить, как я, должно быть, выглядел тогда. Истекающий кровью. Дрожащий. Разорванный на части.
-Ты не получишь освобождения. Пусть ты страдаешь всю ночь, - сказала Красная и исчезла в темноте, ее струящееся платье волочилось за ней.
Блондинка плюнула мне в спину, затем последовала за ней.
Другая, должно быть, ушла раньше них, так как я ее нигде не видел.
Как только они скрылись из виду, я прерывисто выдохнул, оценивая степень своих ран. Огонь вспыхнул на моей коже, потрескивая и шипя, когда их яд проник глубже.
При виде лица Фаррин, запрокинутого в экстазе, я застонал.
-Нет, нет!
Я не хотел вызывать ассоциацию с ней и той болью, которую я тогда испытал, но каким-то образом мой разум перепутал их. Когда боль распространилась по моей спине, шее и рукам, я уткнулся лбом в грязь, подогнув колени под себя, мои мысли были прикованы к Фаррин. Ее стоны. Ощущение ее мягкого тела вокруг моего члена.
Я запустил руку в свои кожаные штаны, и дрожь удовольствия скрутила мой живот. Обезумев, я расстегнул ширинку и высвободился, выпустив задержанный вдох, когда почувствовал облегчение от давления на мой член. Вверх и вниз, я поглаживал себя, и при вспышке боли я застонал и задвигал бедрами в такт воображаемым толчкам в тугую дырочку Фаррин. Боги, у нее горел каждый мускул, из меня вырывался каждый вздох, когда я трахал свою собственную ладонь.
Я прикусил свой бицепс, вытянутый рядом со мной, одновременно поглаживая себя сильнее. Быстрее. Представляя, как хорошо ей будет чувствовать себя прямо тогда.
Звуки, виды и запахи танцевали в моих воспоминаниях, как гранаты похоти. Давление усилилось, стягивая туго. Такой чертовски тугой. Пока это, наконец, не лопнуло, и горячие струи освобождения не выплеснулись на мою руку. Пульс за пульсом я кончал так сильно, что крошечные разряды молний пробегали по моей коже, вызывая головокружение. Я застонал, желудок дернулся, когда я выкачал каждую каплю спермы в лужу подо мной. Улыбка облегчения тронула мои губы, в то время как я оставался склонившимся над собой, дыша, наслаждаясь интенсивным удовольствием, все еще проходящим через меня.
Что-то темное шевельнулось у меня на периферии.
Ослабев от восторга, я повернул голову, чтобы найти брюнетку, из-за которой вышел из-за дерева, ее глаза горели чем-то, что, черт возьми, разрушило эйфорию, все еще охватившую меня.
-Ты Страж!- прокричала она шепотом, на цыпочках приближаясь ко мне.
-Достаточно близко.
Мне просто нужно было немного отдышаться, и я бы вернулся на дорогу. Зажмурив глаза, я застонал от того, что яд все еще действовал на меня. Эффект продержался бы пару часов, что означало бы жалкую поездку в Дредмайр, если только во мне не было достаточно витаилема, чтобы хоть немного исцелить его.
-Пожалуйста, Иерихон. Я умираю с голоду.
Нахмурившись, я повернулся туда, где несколько мгновений назад стояла брюнетка. На ее месте было лицо, которое я узнал, настолько неуместное там, что я подумал, не погрузился ли я в мечты.
-Это та, о ком ты фантазируешь, не так ли? Ее? -Длинные черные волосы обрамляли мягкое сияние ее лица. Нет, не ее лицо. У Фаррин. Вплоть до глаз цвета звездной пыли и россыпи крошечных веснушек на переносице.
Блядь.
-Ты - не она.
-Так и есть. Разве ты этого не чувствуешь?
Мой желудок скрутило от этого. Боль, которая была до этого, снова поднимается к моему горлу. Ее вид, должно быть, вызвал новую волну. Новая жажда.
Нет.
Нет!
С новой уверенностью она подошла ближе.
-Ты хочешь меня. Я знаю, что ты это делаешь. Я чувствую это по твоему запаху. Заявляй на меня права. Трахни меня, Иерихон, - сказала она голосом, который звучал слишком похоже на голос Фаррин. Слишком много.
Я опустил взгляд в землю, отказываясь смотреть на нее, и покачал головой. Судорожный узел боли скрутился в моем паху, посылая дрожь по моим мышцам.
-Она - твоя единственная слабость, не так ли? Ты бы страдал из-за нее в вечном аду. Я видела это в твоих мыслях. О, я стремилась к этому всю свою жизнь.
Я положил голову на предплечье, тяжело дыша, когда мой член наполнился новой кровью, а бедра умоляли вонзиться во что-нибудь теплое и манящее.
-Пожалуйста, оставь меня. Если в тебе есть хоть капля милосердия, оставь меня сейчас .
-Нет. Ты собираешься заняться со мной любовью, Иерихон. Грязная, страстная любовь. Хочешь ты этого или нет. Я собираюсь питаться тобой, а ты собираешься взять у меня и облегчить свою боль.
Царапающий звук снова привлек мое внимание к ней, и ее платье смялось у ее ног.
Паника пронзила меня, когда я увидел ее обнаженную форму.