-Мое наказание - твое молчание.
Барон невесело усмехнулся, обхватил себя руками и вышел из воды, подбирая свою собственную сброшенную тунику.
-Тогда я продолжу мучения.
Руки Драйстана сжались в кулаки, когда он наклонился вперед.
-Пожалуйста. Ты мой единственный друг. В мои намерения не входит оставаться в ссоре с тобой.
-И в мои намерения не входит оставаться друзьями с тем, кто мог бы предать меня. Тот, кто сломался бы ради такого ничтожного наказания.- Он натянул тунику на мокрый торс и потянулся за бриджами, натягивая одну ногу на влажную кожу.
-Прости меня, но я не такой, как ты, мой господин. Какую бы нежность и терпимость ты, кажется, ни проявлял к боли, мы ее не разделяем .
-Нет. Я полагаю, ты совсем не такой, как я.- Бросив взгляд вниз, он завязал шнурки на своих кожаных бриджах и натянул ботинки. -Потому что, если бы это был ты, я бы не издал ни звука. -Барон поднял взгляд и увидел, что брови Драйстана сведены вместе, а глаза полны муки. -Я был твоим другом. Но друзьями мы больше не являемся.
Он прошел мимо Драйстана, оставив другого мальчика там, у реки.
Оказавшись достаточно далеко в лесу, барон спрятался за толстым стволом ближайшего дерева, выжидая момент, когда другому мальчику надоест там стоять и он уйдет. Прошло исключительно много времени, пока его кузен, казалось, смотрел в сторону воды, прежде чем Драйстан оглянулся, и барон пригнулся, когда его глаза скользнули по деревьям. Мгновением позже вспышка движения за спиной Драйстана привлекла внимание барона к разворачиванию двух коричневых крыльев, которые раскинулись по обе стороны от его кузена.
Удар шока пронзил барона, его глаза были прикованы к крыльям, которые казались меньше, чем у него или Сорета. Могли ли они вообще поднять его долговязое тело в воздух? Его вопрос был встречен тихим ворчанием разочарования, когда Драйстан подпрыгнул, по-видимому, отчаянно желая взлететь.
Учитывая уверенность барона в том, что у них был один отец, он подозревал, что Драйстан, вероятно, унаследовал те же черты характера, что и он сам, хотя он и не осмелился бы расспрашивать мальчика. Не после того, что произошло в подвале. Вместо этого он с удовольствием наблюдал, как Драйстан изо всех сил пытается подняться с земли, и после еще нескольких попыток издал гневный рев, который эхом разнесся по деревьям. Птицы пронеслись над головой, на мгновение отвлекая барона, и когда его взгляд снова упал на Драйстана, крылья снова прижались к его телу.
Это зрелище оставило горький привкус у него во рту, не столько из-за секретности того, что он видел, сколько из-за лицемерия и отрицания. Какими разговорами они могли бы поделиться, если бы только его кузен не оказался заговорщиком перед епископом Венейблом. Они могли бы стать лучшими друзьями, но барон никогда не чувствовал себя более далеким от своего кузена, чем в тот момент.
Когда Драйстан, наконец, ступил на тропинку обратно к поместью, барон направился в противоположном направлении, глубже в лес. Прошло незадолго до того, как он приблизился к заброшенной усадьбе, в которой, как считалось, обитала семья, жестоко убитая тем, что по слухам называлось стаей волков, учитывая состояние их останков.
Конечно, он никогда не верил в подобную чушь.
Это казалось идеальным местом, чтобы спрятать его новых питомцев, учитывая, что барон был уверен, что его отец уничтожил бы их еще в поместье. Дважды в день он взял за правило навещать их, принося им остатки еды и воды. По большей части они спали, но иногда он приходил в хижину, слыша, как они рычат в игре или воют в одиночестве. Это были времена, когда он боялся, что кто-нибудь может найти их и уничтожить, как Сорет поступил с их братьями и сестрами.
Однако, когда он приблизился к поляне, на которой стояла хижина, в воздухе послышалось хихиканье, и, нахмурившись, он замедлил шаг.
-Боже, ну разве ты не резвый маленький зверек!
Мелодичный голос, который он мгновенно узнал, заставил барона нырнуть за кусты, и он последовал на звук в восточную часть хижины, где хихиканье стало громче и заплясало у него на затылке, как шелковые ленты. Там, сидя в высоких сорняках, он нашел девочку с волосами цвета воронова крыла, а у ее ног, топча стебли сорняков, три щенка, играя, набросились друг на друга.
Паника скрутила его мышцы, неуверенность в том, что собаки могут напасть на нее, все еще терзала его разум. Но когда он наблюдал, как они играют и лают, стало ясно, что маленькие дворняги не хотели причинить ей вреда.
Крошечный хвост Фенрира завилял, когда он залаял и укусил подол ее платья, но вместо того, чтобы рассердиться на него, она хихикнула и постучала по его хвосту, подстрекая к игре в погоню, пока щенок носился кругами.