-Итак, твоя сестра, - сказала я, возвращая ее к разговору. -Ты никогда не упоминала о ней раньше.
-Ты никогда не спрашивала о ней.
-Ее нет здесь, в Паслене?
-Нет. Она живет своей лучшей жизнью в пригороде США.- Она потянулась за моим соком и сделала глоток.
-Но она навещает тебя.
-Да. Каждую среду она навещает меня.
-Где?
-В больнице.
Неприятный хруст возвестил о том, что она откусила еще кусочек тоста, который запила еще одним большим глотком апельсинового сока.
Еда была чем-то вроде неприятности, на которую мне пришлось пока не обращать внимания.
-Ты в больнице, прямо сейчас?
-Ну, да. Я вроде как была там какое-то время. -За глотком сока последовал еще один неприятный хруст.
Мне было интересно, сколько из того, что она мне рассказывала, было правдой.
-Как долго?
Она мотнула головой в сторону остатков моей еды.
-Эй, ты собираешься это есть?
Не потрудившись ответить, я пододвинула к ней свою тарелку.
-Как долго вы были в больнице?
Поставив тарелку перед собой, она взяла вилку и подцепила кусочек сладкого картофеля.
-Два года, - сказала она, ее слова искажались из-за набитого рта. -Дать или взять.
Я слегка кашлянула и прочистила горло, моя голова пыталась осознать, что могло быть причиной, по которой она так долго находилась в больнице. Другой вопрос был в том, верила ли я вообще в это?
-Вы были в больнице два года?
-Да.
-А тебе сколько лет?
-Двадцать три.
-Если вы не возражаете, я спрошу, почему?
Опустив взгляд, она, казалось, беспокойно возилась с едой, передвигая ее по тарелке и вонзая кончик вилки в картофель. Ее действия напомнили мне ребенка, пытающегося избежать необходимости отвечать.
-Я вроде как возражаю, но … с тобой, кажется, можно поговорить.- Она откусила еще кусочек и издала благодарный стон. -Прошло так много времени с тех пор, как я ела настоящую еду. Дерьмо, которое они наливают в питательные трубки, отвратительное.
-Значит,ты больна?
-Я полагаю, ты могла бы сказать и так. Врачи называют это кататонией, связанной с шизоаффективным расстройством. Или что-то в этом роде.
Именно так, животрепещущий вопрос о том, почему она решила остаться в Паслене, рискуя попасть в тюрьму, обрел смысл.
-Мне очень жаль.
-Не нужно. Это не твоя вина. -Она потерла тыльной стороной ладони нос и шмыгнула носом. -Там, откуда мы пришли, они не знают того, что знаем мы. Я убивала, и это отстойно, но у меня не было выбора. Он был злым, замаскированным под человека, и это выглядело так, как будто я убила хорошего и невинного человека. Добропорядочного гражданина. Я была единственным, кто выглядел сумасшедшим. - Фыркнув от смеха, она покачала головой. -Оказывается, он и здесь был повелителем.
-Итак, это его убийство привело тебя в кататоническое состояние?
-Нет. Я была арестована, и благодаря давней истории психиатрических экспертиз меня сочли непригодной для суда и поместили в психиатрическую больницу для лечения. Так случилось, что один из маленьких приспешников повелителя выдал себя там за санитара и наложил на меня заклятие.- Она отодвинула от себя еду. -По сути, он держит меня в плену у себя в голове. Я действительно не могу пошевелиться, если только кто-нибудь не поднимет меня. Не могу говорить или делать какое-либо выражение лица. Я просто чувствую себя там в ловушке.
-Вот почему ты приходишь сюда. Эти демоны, ты охотилась на них?
Все еще глядя вниз, она кивнула.
-Это было личное.
-Неужели нет никого, кто мог бы тебе помочь? Они хотя бы потрудились спросить, что заставило тебя перестать реагировать?
Пожав плечами, она покачала головой.
-Что они вообще могли вообразить, Фаррин? Они должны верить в то, что видят их глаза. Что говорят им их человеческие тесты. Это не похоже на то, что они сканируют меня на предмет демонических чар, понимаешь? Я, по сути, облажалась.
-Должен быть способ освободить тебя от этого.
-Может быть.- Она пренебрежительно махнула руками и отправила в рот еще одну сладкую картошку. -Но хватит об этом. У тебя и так достаточно забот с ребенком. Я просто ... не хотела, чтобы ты думала, что я хотела все испортить. Ван Круа был крут, позволив мне остаться здесь. Это мило. Мне нравится это место.
Может быть, это было что-то в ее глазах, глубокая искренность, которую я редко видела у других людей, но я поверила ей. Не то чтобы я всю свою жизнь разбиралась в людях наилучшим образом, но Веспир не производила на меня впечатления простушки. Напротив, я испытывала странное чувство комфорта рядом с ней.