-Власть. Твоя была украдена в юном возрасте, поэтому ты хочешь воровать у других .
Брови взлетели вверх, она почесала подбородок.
-Вы довольно проницательны для своего возраста. Но вы ошибаетесь. Я действительно любила его. Он был восхитителен. Наслаждался темными удовольствиями.
Барон зацепился за это слово, любопытствуя относительно его значения, когда речь шла о том, чтобы лечь с ней.
-Какие более темные удовольствия?
-Скажи мне, молодой барон, ты когда-нибудь возбуждался при виде крови? Ты когда-нибудь задерживал дыхание под водой и отказывал себе в единственном глотке воздуха, пока твоя рука не доводила тебя до оргазма? -Она прикусила нижнюю губу зубами и раздвинула колени, привлекая его внимание к теням, которые скрывали ее непристойность. -Тебе когда-нибудь хотелось трахнуть кого-нибудь после порки?
Его глаза метнулись к ней, резкость ее слов поразила его, как пощечина.
-Убирайся. Убирайся отсюда сейчас же.
-У меня не было дурного умысла.
Улыбаясь, она снова свела колени вместе.
-Я больше не желаю с вами разговаривать и любезно прошу вас уйти, как бы вам ни удалось проникнуть в эту камеру.
-Как пожелаешь. Приношу свои извинения за то, что побеспокоила вас.
Качнувшись вперед на коленях, она снова попятилась в тень, пока он больше не увидел движения в том углу.
Как только он убедился, что там никого нет, барон вскочил на ноги, вздрогнув от мучительного жжения своих ран, когда его кожа натянулась от движения. Он заковылял в тень, его глаза привыкали к темноте, когда он приблизился к каменной стене.
Он ничего не нашел. Двери нет. Никакого прохода. Из этого угла невозможно выйти из камеры. Только затяжной холодок, который пробежал по его затылку, когда он отступил от нее.
35
ИЕРИХОН
Известие об отце Фаррин висело у меня на шее, как тяжелый альбатрос, когда Оникс трусцой поднималась по подъездной дорожке к собору. Чтобы избежать встречи с суккубами, я выбрал другой маршрут домой, более длинный, который занял дополнительный день, чтобы вернуться в Блэкуотер, что дало мне достаточно времени, чтобы снова и снова прокручивать эту сцену в голове.
Я был только рад, что Фаррин не была там и не видела этого. Даже будучи свидетелем огненных демонов раньше, это все равно создавало тревожное впечатление.
Хотя мне пришлось нарушить обещание вернуть ее отца, из уважения к его заинтересованности в ее защите, учитывая время, я должен был верить, что старик ждал возможности услышать новости о Фаррин, шанса передать защиту своей дочери. Возможно, ему было достаточно знать, что она в безопасности.
Не то чтобы сама правда принесла бы Фаррин много пользы. Конкретный демон, которому предстояло завладеть ее душой, мой отец, оказался невосприимчив к чарам. Тем не менее, я верил, что стоит попробовать все, что угодно.
Ранние сумерки опустились на деревья, и все три собаки погнались за мной, Фенрир кусал двух других, как будто хотел втянуть их в игру. Когда Оникс рысью остановилась, я спрыгнул, встретив Аню у подножия лестницы и передав поводья.
-Мастер Ван Круа, я позабочусь о лошади. Возможно, ты захочешь пойти проведать Фаррин.
Ее слова заставили мои мышцы напрячься от тревоги.
-Все в порядке?
-Она кажется, немного больна. Решила вздремнуть. Насколько я понимаю, позавчера она вернулась с Васжаго и Веспир из книжного магазина и с тех пор чувствует себя не в своей тарелке.
Я поднялся по лестнице в собор и по второй лестнице в коридор спальни. Когда я подошёл к двери Фаррин, я тихонько постучал, прежде чем войти. Гора одеял на кровати заставила меня тихо подкрасться к ней, не желая будить ее, если она спит. Я остановился рядом с кроватью и нежно провел ладонью по длинным локонам цвета воронова крыла, рассыпавшимся по ее подушке.
Она перевернулась на спину, ее лицо было бледным и призрачно-белым, но губы растянулись в приветственной улыбке.
-Привет.
-Привет. Ты плохо себя чувствуешь?
-Только мой желудок.
Сердечный кашель сотряс ее тело, и она повернулась обратно, свернувшись калачиком, с ворчанием схватившись за живот, а затем задрожала, как будто замерзла.
Просунув свои руки под нее, я поднял ее с кровати и понес в ванную, ее тело дрожало в моих руках. Я сел на край ванны, посадив ее к себе на колени, и, прижав ладонь к поверхности ванны, прошептал:
-Инфлодиуш.
Вода лилась с краев камня, заполняя исключительно большую чашу, черная поверхность излучала мягкое свечение, дававшее ровно столько света, чтобы можно было видеть. Когда я сунул туда руку, температура показалась мне такой же манящей, как в горячих источниках, которыми я наслаждался, когда был моложе.