Вернувшись в ее комнату, я нарисовал мелом круг на стене и внутри него написал имя, выбитое на карточке. Кежура. Прижав руку к ее имени, я произнес его вслух.
Мгновение спустя край круга озарился ярким светом, и появилась фигура высокой, соблазнительной женщины в свободной белой тунике и коричневых кожаных штанах. Длинная белая коса ниспадала на ее стройные плечи, а у бедра покоилась коричневая набитая сумка. Изодранная грязно-белая ткань свисала с пояса, который стягивал тунику на ее талии, а в руке она держала черный посох с замысловатой резьбой, которым постукивала об пол.
Без предисловий она неторопливо подошла к Фаррин, и хотя именно я вызвал ее, мои мышцы дрогнули от напряжения, когда она провела пальцем по влажному лбу Фаррин.
-Я остаюсь на одну ночь.- Акцент в ее языке был таким, который я не совсем распознал. -После этого она снова будет здорова. И что ты предложишь взамен?
-О чем бы ты ни попросила, это будет сделано.
- Септиер из небесной стали.
Септиер был подарком семи. Довольно щедрый подарок, поскольку он имел отношение к желанной небесной стали. В ее случае это составило около семи фунтов.
-Ты бы приняла кинжал?
-Этого будет достаточно, да. -Из сумки на бедре она вытащила длинные волокнистые нити, которые я принял за корень пустельги, и маленький флакон с надписью кровь Аэнге. Аэнге был довольно редким цветком, который рос в основном вдоль рек. В его центре был красный нектар, который при сжатии заставлял цветок казаться истекающим кровью. Говорили, что сам нектар был особенно сильным и эффективным средством для изгнания дурных духов.
-Что с ней не так?
Женщина откинула покрывало с нее, показывая обнаженное тело Фаррин, свернувшееся в клубок. По всей ее коже были недавно сделанные черные отметины, похожие на ту, что она оставила на моей руке несколько недель назад, когда мы перешли в Паслен. Их так много, и все они, должно быть, появились после того, как я вышел из комнаты, поскольку у нее их не было, когда я принимал ванну.
-Она укрывает несвязанных.
Я знал это из своего чтения.
-У меня сложилось впечатление, что несвязанные умерли с голоду. Что они не могли вселиться в тело.
Она провела пальцами по особенно темному пятну на грудной клетке Фаррин.
-Так обстоит дело с большинством. Кажется, этот нашел способ.
Если не считать ее дрожи, Фаррин даже не пошевелилась от прикосновения женщины.
Покалывание на моей коже отвлекло мое внимание на темный цвет кончиков пальцев, и взгляд в окно подтвердил то, чего я боялся. Небо значительно потемнело с момента моего возвращения, и мои заботы о Фаррин не позволили мне заметить, что луна уже была высокой и яркой. Блядь. Мой Rur'axze скоро вступит в силу.
-А что с ребенком?
-Ребенок?
Аромат Фаррин разносился в воздухе, вторгаясь в мои чувства. Пытаться игнорировать это оказалось невозможным, так как сладкий аромат ударил мне в горло и наполнил рот.
-Она беременна.
На лице женщины появилось отрезвляющее выражение, и она на мгновение взглянула в сторону Фаррин.
Я сильно зажмурился, пытаясь игнорировать вид обнаженного тела Фаррин, потому что зимой, в Аиде, только гнилой ублюдок мог заметить такое, пока она лежала больная и страдала.
-Ты можешь извлечь из нее эту душу?
-Я постараюсь. -Сняв с бедра сумку, она поставила ее на тумбочку рядом с флаконом и корнем, затем достала из ее глубины маленький тигель. -Это будет зависеть от воли души.
-Они относительно безвредны, эти несвязанные души.
Это приближалось, мой Ру'аксе, и адское пламя, я не мог это остановить. Независимо от того, как сильно я хотел этого, мое тело не могло подавить позывы, поднимающиеся внутри меня. И когда мне пришло в голову, почему это могло быть так, необузданная ярость вспыхнула у меня под кожей. Помимо другой женщины, присутствующей в комнате, я подозревал, что мое тело распознало слабую натуру в Фаррин. Гребаный хищник во мне знал, что в ее состоянии на нее будет легко заявить права.
-По большей части так и есть, - сказала женщина в ответ. -Но если они были злонамеренными при жизни, вполне возможно, что они могут унести эту злонамеренность с собой. Этот, похоже, был с ней довольно долгое время.
Ножницами, которые она также достала из своей сумки, она отрезала маленькую прядь волос Фаррин и поместила ее в тигель. Поверх этого она полила кровью аенге и разломала маленькие кусочки корня.
-С ней, ты говоришь?
-Да. Внутри нее.
Внутри нее? Черт возьми. Обычно они висели рядом с живыми, редко получая возможность войти в тело.