-Группа. Ты можешь не отрывать его?
-Нет. Единственный способ освободиться от него - это убить человека, который его туда положил .
-Кто?
-Твой отец. Он проклял единственного, кого я когда-либо по-настоящему любила. И он заплатит за это. Серьезно.
Он перевел взгляд на нее, любопытствуя, до какого уровня безумия должен был дойти человек, чтобы признаться в подобном. Он взглянул на дверь, находя странным, что пентрош, который обычно стоял на страже снаружи, еще не ворвался внутрь, обвинив ее в предательстве.
-Ты хочешь убить моего отца?
-Я не могу, так как в данный момент я недостаточно сильна. Но это так, юный лорд. Ты вполне способен на это.
-И я получил бы огромный долг за свои усилия.
-Долг легко оплачивается для человека с вашими талантами. Я бы помогла тебе. И ты будешь пощажен, когда Темнокрылый снова пробудится.
Тот Темнокрылый? И снова он поймал себя на том, что оглядывается на дверь в поисках пентроша, который наверняка назвал бы ее Буйнопомешанной за такие разговоры о темных силах.
Что-то подсказывало ему не доверять этой женщине. Возможно, она была просто испытанием. Попытка епископа преподать ему еще один урок.
-Мне не нужна твоя помощь. Наймите продавца меча, чтобы он выполнил вашу просьбу.
-Продажный меч неизбежно потерпит неудачу. Так было всегда. Твой отец - очень могущественный человек. Неприкасаемый для большинства. Но ты … ты можешь ходить там, где другие не могут.
-Где ходить?
-В Эрадьен. Это то место, где твой отец наиболее силен.
Другой план, о котором ему рассказывал Соломон. Если бы он прислушался к её рассуждениям, его бы заклеймили как Рейвера.
-Если бы это было правдой, почему он остается здесь?
-Он бы умер с голоду в Эрадьене. Там нет жизнеспособных душ, которыми можно было бы питаться, и ангелы не могут ступить туда, потому что их силы были бы истощены. Питается самим царством. Освободи меня, и ты никогда больше не понесешь наказания от его рук.
-За такие слова тебя убьют. На самом деле, я склонен думать, что ты не более чем испытание. Я не верю в такие фантазии, как Эрадьен. И я не верю, что у тебя есть силы.
-Тогда ты дурак.
-Оставь меня.
Барон отвернулся от нее, и новая боль пронзила его спину. Он издал стон и ухватился за край скамейки.
-Не сопротивляйся боли, юный лорд. Прими это.- Щекотка в плече привлекла его внимание к женщине, которая придвинулась слишком близко. -Наслаждайся этим. -Она провела пальцем по его коже, и барон задрожал, кровь прилила прямо к его члену.
-Не прикасайся ко мне!
Мягкая ласка ее пальца затвердела, превратившись в яростный укус ногтей, когда она провела пальцем по одной из его ран. Барон вскрикнул, и когда он повернулся, чтобы оттолкнуть ее руку, она схватила его за запястье. Не сводя с него глаз, она направила его руки вниз, за шнурки бриджей, и заставила его руку коснуться члена.
Мысленно он хотел сказать ей, чтобы она прекратила. Чтобы оттолкнуть ее. Его голос не издавал ни единого звука. Его мышцы сковало болезненным параличом, когда она водила его рукой вверх и вниз по возбужденной плоти. К нему никогда не прикасалась женщина ее возраста, и его грудь сжалась от холодного, опустошающего чувства.
-Боль может быть прекрасной, когда смешана с удовольствием, - прошептала она. -Не отрицай свою тьму. Прими это.
Слезы выступили у него на глазах, гнев поднимался внутри него, в то время как его тело реагировало на ее прикосновения так, что его тошнило. Все его тело дрожало одновременно от страха и отвращения, когда он оставался согнутым над скамейкой, его рука безвольно повиновалась ее воле. Так же, как и тогда, в своей комнате, он поддался оргазму, который вырвался наружу от их соединенных рук. Унижение жгло его изнутри, когда он уткнулся лицом в свою руку.
-Как это было, молодой лорд?
Когда он осмелился взглянуть на нее, она начала слизывать его выделения со своей собственной ладони, и при виде того, как она выворачивает его желудок, он снова отвел взгляд.
Что он натворил?
Почему он допустил такое?
Хуже всего, почему он достиг оргазма?
Его тело сотрясалось от ярости и стыда.
-Мой господин?
При первом же прикосновении ее пальца к его руке он прыгнул к женщине, повалив ее спиной на землю. Раны на его спине кричали в гневном протесте, но он игнорировал агонию, обжигающую кожу, из-за ярости, которая бурлила в его крови.
-Не прикасайся ко мне! Никогда больше не прикасайся ко мне!
Красная дымка затуманила его зрение. Он обхватил руками ее горло, слезы скатились по его щеке.
Широко раскрыв глаза, она уставилась на него, и он почувствовал, как она дрожит под его ладонью.