Вместо этого он вернулся к собакам, которые все еще ждали на задних лапах его следующей команды. Он быстро накормил их подаренным мясом, затем направился по тропинке к дому Соломона.
Ярко-голубое небо над головой потемнело с такой резкостью, что шаги барона замедлились. Он взглянул вверх, наблюдая, как черная облачность поглощает синеву. Звук шуршания привлек его внимание к деревьям, где летняя зеленая листва увядала у него на глазах, а смятые черные листья падали с деревьев, образуя бесплодные ветви, которые, казалось, высыхали, становясь белыми.
С неба спустился легкий туман, и барон протянул ладонь, собирая то, что выглядело как кусочки пепла, дождем посыпавшиеся на него. Он почувствовал странное скручивание в животе и, посмотрев на свои руки, обнаружил, что по ним ползет черное пятно. Прямо как тогда, в подземелье.
Эрадьен - так назвал это Соломон.
Бесплодный мир.
-Ну, посмотри, что у нас здесь есть.
Голос, который обратился к нему, был подобен ледяным пальцам, скользнувшим по его затылку, и он обернулся, чтобы обнаружить своего отца, стоящего в нескольких ярдах от него. Одетый в длинный черный плащ с капюшоном, он каким-то образом сливался с окружавшим их пейзажем.
-Куда-то направляешься?
Барон не ответил ему, а вместо этого настороженно наблюдал. Он редко путешествовал куда-либо один, и тот факт, что рядом с ним не было Аларика, вызывал у барона тревогу. Предполагалось, что его отец вернется только через два дня.
Когда мальчик снова взглянул на себя, чернота поднялась до локтей и, казалось, подбиралась к шее. Пустая боль в животе ощущалась так, словно что-то вырывалось из дыры, царапая его изнутри.
-Что со мной происходит? Что это такое?
-Ты становишься.
-Кем становишься? - осмелился спросить он, на самом деле не желая слышать ответ своего отца.
Подняв взгляд к небу, он огляделся вокруг, прежде чем его взгляд снова упал на барона.
-Этот мир, он питается твоей жизненной силой. В тот момент, когда вы входите в это, разве вы не чувствуете, как что-то поглощает вас? Ощущение грызущей боли в животе?
Он почувствовал это. Тревожное ощущение зубов и ногтей глубоко в животе. Он положил туда руку, паника подступала к его горлу.
Звук трескающихся веток привлек его внимание к деревьям, где тени двигались таким образом, что это казалось неестественным. Как будто их отбрасывало множество предметов, но когда он огляделся, там не было ничего, кроме деревьев.
-Ты не меняешься в этом мире?
-Я меняюсь по своему желанию. Видите ли, я научился контролировать голод, который питает меня. Я научился не позволять этому поглотить меня.
-Как?
Вместо ответа он улыбнулся и, скрестив руки за спиной, зашагал между двумя деревьями впереди.
-Почему ты до сих пор не попытался убить меня?
-Ты мой отец.
-И это так много значит для тебя. Я тронут.
Чернота распространилась дальше, чем раньше, по его рукам, и он почувствовал покалывание в шее. Ужас вызвал холодное ощущение в его груди.
-Я умираю? Увядаю, как лес?
Громкий визг эхом прокатился по деревьям, и барон обернулся, обводя взглядом призрачно-белые стволы деревьев в поисках того, что могло издавать такой ужасный звук.
От смешка отца у него по спине пробежала дрожь страха.
-Ты не погибнешь здесь, потому что в тебе течет моя кровь. Кровь Летифера. Я проклял его, и, в свою очередь, он проклял меня. И тебя. Мы одни из немногих, кто может свободно ходить по этому плану, не будучи зараженными тем, что здесь живет.
Все еще ища источник звука, который он слышал, он спросил:
-Кто здесь живет?
-Хочешь посмотреть?
Позади мальчика раздался свирепый лай и рычание, он обернулся и увидел, что все три его собаки скачут к нему через лес. Ужас опустился до глубины его живота. В течение нескольких месяцев он пытался держать собак подальше от своего отца, который, как он боялся, уничтожит их. Когда они добрались до барона, то встали по обе стороны от него, охраняя его. Цербер расхаживал перед ним так, что напоминал ему льва, охраняющего свой прайд.