Брови лорда Прецепсии взлетели вверх.
-И что это такое? Ты нашел себе стаю стражей. Как мило.
-Они не принадлежат мне.
-Похоже, они напрашиваются на возражения.
Визг повторился снова, и собаки переключили свое внимание с отца мальчика на лес, казалось, внезапно проявив к нему интерес.
-Останься, мальчик, - прошептал я Церберу. -Останься.
Заскулив, собака присела на задние лапы.
Ноющее ощущение в животе барона усилилось, и он положил туда руку, пытаясь унять охватившее его странное чувство.
-Оно жаждет, даже если ты этого не хочешь.
Голос его отца отдалился от мыслей в его голове. Ужасные мысли.
Словно проявляя себя, он посмотрел в сторону и увидел стоящую там Сирису, ее длинные светлые волосы рассыпались по обнаженным плечам, а тонкое платье облегало ее полные груди.
Она ненастоящая, сказал он себе. Ненастоящая. Тем не менее, он мог чувствовать ее призрачные руки на нем, как будто она стояла рядом с ним, поглаживая его. Боль пронзила его живот, и барон упал на колени, морщась, когда она прошла сквозь него. Собаки переминались вокруг него и скулили, явно нервничая. Его пах запульсировал, когда ощущение призрачных поглаживаний усилилось.
-Скажи мне, что ты не находишь удовлетворения в боли, - продолжал его отец, все еще стоя в стороне от него и наблюдая, как он корчится от боли. -Скажи мне, что тебе не понравилось, когда Сириса прикоснулась к тебе.
Взрыв гнева взорвался внутри него.
-Нет! Не говори больше ни слова!
-Скажи мне, что ты не нашел облегчения от ее руки.
-Нет!-
Мальчик прижал ладони к ушам, и в тишине его разума из темноты раздался мягкий женский голос. Как у Люстины. "Боль в у
Довольствии прекрасна", - сказала она своим успокаивающим певучим голосом.
Когда он открыл глаза, девушка стояла перед ним, одетая в белое платье, которое открывало ее гораздо меньшую грудь. Она нежно погладила Цербера по спине, и пес затих рядом с ней, как будто внезапно успокоился и больше не суетился вокруг барона.
-Разве ты не заставляешь себя думать обо мне, мой Господин? Когда тебе больно, разве ты не доводишь себя до оргазма?
Стыд и унижение пронзили его, и он отвел от нее взгляд, не в силах смотреть ей в глаза.
-Хотите, чтобы я сменила вас сейчас, ваша светлость?
Еще один укол боли пронзил его пах, и он наклонился вперед, обхватив себя руками. Девушка опустилась на колени рядом с ним и наклонилась, накрыв его руку своей.
-Пожалуйста. Позволь мне прикоснуться к тебе.
-Ты ненастоящая.
Где-то позади него стоял его отец, наблюдая. Несомненно, насмешливый, хотя он мог слышать только сладкий голос Люстины.
Невинная и скромная улыбка на ее лице заострилась, и мгновение спустя он смотрел уже не на Люстину, а на Сирису.
Почувствовав отвращение, он оттолкнул ее от себя, и ее тело рассыпалось в белую пыль.
-У нас есть потребности, - сказал его отец. -Потребности, которые подавляются железным кулаком добродетели. Я не твой враг, Сынок. Я твой отец, и я люблю тебя.
-Ты не любишь, - процедил барон сквозь стиснутые зубы. Его тело вибрировало от гнева, который бушевал в нем подобно шторму. -Ты не знаешь значения этого слова. Ты слаб!
-Слаб? Позвольте мне показать вам, как выглядит настоящая слабость. Скажи мне, ты когда-нибудь смотрел на существо и задавался вопросом, как оно выглядит, когда страдает?
Звук агонии привлек внимание мальчика справа от него, где Соломон сидел на коленях, морщась.
-Он ненастоящий, - сказал барон вслух, и в его голосе прозвучали нотки неуверенности.
-Не так ли?
Крики прервали их разговор, и мышцы барона напряглись, когда он увидел, как тело Соломона выгнулось назад неестественной и гротескной дугой, дрожа, словно от сильной боли.
Цербер рявкнул, но держался на расстоянии.
Барон вскочил на ноги, его руки по бокам сжались в кулаки.
-Прекрати это! Прекрати это сейчас же!
-Ты действительно думал, что я не узнаю о ваших маленьких встречах.
-Он не имеет к этому никакого отношения! Отпусти его!
-Разве он не научил тебя, как правильно уничтожать мой вид? Он не может сделать это сам, поэтому нанял тебя, чтобы оказать эту честь.
Вид Соломона всколыхнул что-то еще внутри барона. Он посмотрел вниз и увидел крошечные зазубренные огоньки, танцующие на его ладони. Те же самые вспышки молнии, которые он заметил, когда исцелял себя.
-Да, посмотри, какое великолепие!
Гнев закипал внутри мальчика, когда он снова уставился на своего отца. Он представил себе удар молнии прямо в грудь пожилого мужчины. Мог чувствовать жар, горящий внутри него. Уговаривая его.