-Не подходи! Я не хочу тебя убивать! Не подходи, Соломон!
Но старик бросился за ним, и барону ничего не оставалось, как развернуться и бежать. Он бросился сквозь деревья впереди, которые открывались на поляну перед хижиной.
Вспышка света почти ослепила его, когда он прыгнул к зарослям травы, и когда он оглянулся через плечо, Соломон стоял в тени. Он не двинулся к нему навстречу. Как будто он отказался от своей погони.
Барон замедлил шаг и изучил разительный контраст света и тени, где, казалось, между ними двумя существовал невидимый барьер. Пересечение двух миров, через которое Соломон, по-видимому, не смог пробиться.
Лорд Прецепсия шагнул к краю, оседлав этих двоих.
-Я не могу контролировать Мортуна. Я могу контролировать только то царство, в котором они находятся. Их хозяин спит, и слава небесам за это. Или все пять миров были бы поглощены.
-Чего ты хочешь? Чего ты от меня хочешь!
-Если я не могу убить тебя, поскольку в тебе течет моя кровь, то, возможно, лучшее решение - использовать твои таланты. Видишь ли, приближается война.- Его отец шел по зыбкой грани между солнечным светом и тьмой, заложив руки за спину. -Я нажил бесчисленное количество врагов, которым ничего так не хотелось бы, как смотреть, как я истекаю кровью. Если это произойдет, ад буквально вырвется на свободу.
-Я не буду защищать тебя. Я не стану твоим рабом.
Разочарованно вздохнув, лорд Прецепсия остановился.
-У меня было предчувствие, что ты это скажешь.
Линия тьмы поглощала свет, пока барон не поднял глаза и не увидел то же самое почерневшее небо, нависшее над ним. Его взгляд метнулся к Соломону.
Старик бросился к нему.
Ужас наполнил его грудь, когда он поднял руку и выстрелил молнией в сердце Соломона. Не прошло и мгновения, как его наставник превратился в пепел.
Темнота снова осветилась, и барон опустился на колени.
45
ФАРРИН
-Ты со мной.
Я открыла глаза. Глубокая, сводящая боль пульсировала в моем животе, и я издала тихий стон, дыша сквозь нее.
Иерихон сел рядом с кроватью, моя рука была сжата в его руке, мои пальцы прижаты к его губам. То, что промелькнуло в его глазах, вернуло меня в ту ночь, когда он упал на колени, глядя на меня, за мгновение до того, как ему оторвали крылья. Нечто среднее между болью, печалью и полным раскаянием. Взгляд настолько близко знакомый, тот, о котором я постоянно мечтала, что мои мышцы дернулись от желания дотянуться до него, прежде чем пламя могло поглотить его.
Замешательство висело на задворках моего сознания, как черное облако, пока я изучала его. То, как он не произнес ни слова, но в выражении его лица было столько муки.
Боль усилилась, и я застонала, извиваясь на прохладных простынях.
Боль. Крики. Кровь.
Ахнув, я сжала его руку. -Мой ребенок! -Повернувшись на кровати, я приподнялась достаточно, чтобы увидеть, что подо мной нет крови. Всего на долю секунды меня охватило чувство облегчения.
Всего лишь сон. Только ужасный и жестокий сон.
-Фаррин.
Спокойная, но холодная тьма в его голосе окутала меня, как зимняя ночь.
Прежде чем я успела спросить его, что случилось, острая колющая боль пронзила мой живот, выбивая дыхание из легких.
-Тссс, просто расслабься. Дыши.
Давление на мой живот привлекло мое внимание к тому месту, куда Иерихон положил свою руку, как бы успокаивая меня.
Что-то было не так. Очень неправильно.
-Ребенок?
Когда его брови нахмурились сильнее и он покачал головой, я почувствовала странное покалывание в задней части шеи. Он поднес мою руку к своим губам и поцеловал мою ладонь, затем опустил голову, выглядя так, как мог бы выглядеть человек в молитве.
Покалывание усилилось, разветвляясь по моей коже, как снежинки, распространяясь наружу, вниз по рукам и к кончикам пальцев. Он достиг моих легких и сжался там, как сжатый кулак.
Скажи что-нибудь. Пожалуйста!
Паника подступила к моему горлу, пока я ждала, когда он произнесет эти слова.
-Иерихон? Ребенок ...- Мой голос дрогнул, горло перехватило от слез, которые я отказывалась дать волю. Все было прекрасно. Это был просто сон. -С ребенком все в порядке, верно?
Не отрывая от меня взгляда, он сжал мою руку и покачал головой.
-Нет, Ту'Нажа, - в его голосе слышалась мучительная тяжесть отчаяния, и кулак на моих легких сжался сильнее.
Слова повисли в воздухе между нами, такие же бессмысленные, как вопросы, которые крутились в моей голове. Почему? Как? Я не могла переварить их, потому что не верила ему.