-Свобода, - продолжил он. -Иногда тяжесть этого места невыносима. Это как цепи на моем горле. Но ты... ты можешь ослабить эти цепи. Ты Мет'Лазан, и только ты можешь освободить меня.
-Как?
-Предоставив мне доступ к жизнеописанию Этериуша. С ним я больше не буду связан своими обязательствами.
Прижимая ребенка к себе, я сделала шаг назад.
-С чего бы мне хотеть тебе помогать? После всего, что ты сделал? Все, что ты взял?
-Потому что у меня есть сила похитить дыхание у этого ребенка одним щелчком пальцев.
Он поднял руку в воздух и щелкнул пальцами.
Я сосредоточила свое внимание на ребенке, чьи глаза были закрыты, рот разинут, губы ярко-синего цвета, свидетельствующие о смерти. Поднеся его к уху, я убедилась, что дыхания нет. Никакого трепещущего тепла на моей щеке. Его лицо приобрело синеватый оттенок, вид которого заставил меня потащить его к кровати, где я его и уложила. Дрожащими руками я распеленала его и взяла его крошечные ручки, ощущая их ледяной холод.
Мой пульс заколотился, когда я прижалась губами к его губам и послала струю воздуха в его тело. Я с трудом могла вспомнить искусственное дыхание, которому научилась еще в старших классах школы. Откинув его голову назад, я нежно ущипнула его за нос и снова прижалась губами к его губам, чтобы сделать еще один глоток воздуха.
-Ваши человеческие уловки не работают, чтобы восстановить здесь жизнь. Но у тебя есть секрет, не так ли, Фаррин? Ты можешь вернуть его к жизни. Тебе нужно только произнести эти слова.
Я снова взмахнула своим клинком, протягивая его ему дрожащей рукой.
-Я не та, за кого ты меня принимаешь. Я не обладаю никакой силой или способностью перевести символ. А теперь, пожалуйста, спаси его!
Теплота, которую я видела в глазах пожилого мужчины, обострилась до чего-то гораздо более темного. Угрожающий.
-Нет.
Пронзительный, высокий звук достиг моих ушей, такой болезненный, что я зажмурилась и упала на колени. Звон лезвия, упавшего на пол, едва уловимый за пронзительным шумом, поскольку от агонии у меня застучали череп и зубы.
-Не обращай на меня внимания, я просто копаюсь в твоих воспоминаниях.
-Остановись! Прекрати это!
-Я найду то, что ищу, Фаррин. Ты не сможешь скрыть это.
Тошнота заурчала у меня в животе, и меня охватило головокружение. Я открыла глаза и, повернувшись, обнаружила стеклянную сферу, стоящую на пьедестале, где мгновение назад стояла колыбель. Внутри сферы было заключено нечто, похожее на черное, обугленное сердце, которое пульсировало, как будто все еще живое. Электрические разряды заплясали над сферой, отвлекая внимание до тех пор, пока боль медленно не начала утихать.
-Пока это сердце бьется и его питают витаилем, Летифер спит. Но если он проснется, начнется настоящий ад. Конечно, ты не желаешь этого тем, кого любишь.
Я снова опустилась на колени и взяла ребенка на руки, обнаружив, что он посинел больше, чем раньше, а его кожа стала еще холоднее.
-Боже, пожалуйста! Спасите его!
-Твой драгоценный Бог не может спасти его. Он не спасет его. Но ты можешь. Все, что тебе нужно сделать, это произнести нужные слова, Фаррин.
-Я не знаю! Я не помню!
-Ты действительно помнишь. А теперь произнеси эти слова и спаси его!
-Нет!
Ребенок взорвался облаком пыли.
Я вскрикнула, все мое тело затряслось, когда я вытянула руки перед собой.
Клавдий придвинулся ближе, и его ладонь ударила меня по горлу, сбивая с ног так, что неподатливый пол врезался мне в позвоночник.
Тьма окутала меня. Крики донеслись до меня из темноты. Ужасные крики.
Мои крики.
Я открыла глаза и обнаружила отца Иерихона надо мной, прижимающего мои руки к полу, его глаза были черными, как ночь.
-Ты думаешь, что сможешь бороться со мной? Что ты можешь победить меня?
Мой клинок торчал у него из плеча, точно так же, как в ту ночь, когда я проткнула Иерихона ножом для вскрытия конвертов. Должно быть, я снова провалилась в подпространство.
-Есть способы сломить тебя, Фаррин. Способы заставить тебя вспомнить .
Непрошеные воспоминания всплыли в моей голове.
Лежащий на холодном полу камеры. Раскаленный докрасна металл обжигает мою плоть. Тела двигались надо мной, насилуя меня. Кровь. Крики. Боль.
-Ты... причинил мне боль раньше.
Это, несомненно, были воспоминания Люстины, учитывая их туманность.
Он приблизил губы к моему уху.-Мне не нужно убивать тебя, чтобы ты почувствовала себя мертвой внутри.
-Помоги мне! Кто-нибудь, помогите мне! Пожалуйста!
Мужчина усмехнулся и покачал головой.
-Никто не услышит твоих криков.