-Ты говоришь бред?
-Да. Когда вы поддаетесь этим демонам, вы становитесь уязвимыми. Существует пять миров, один из которых ищет эти уязвимые души. Это называется Эрадьен. Представь свой мир, но через гораздо более темную призму. Земля смерти и разрушений.
Срань господня, столько всего пришлось распаковать.
-Но … Ксифиас ...
-Ксифиас подчиняется повелителю. Готова ли ты сделать то же самое? Отнять невинную жизнь и передать души тем, кто проведет вечность, мучая их? Или стать рабыней дойзры какого-нибудь повелителя-садиста, который заставит тебя делать невыразимые вещи по его приказу? -Он задал последний вопрос сквозь стиснутые зубы, как будто сама мысль об этом приводила его в ярость.
По общему признанию, я была немного наивной, на самом деле не рассматривая последствия возвращения Иерихона из Ex Nihilo. Это не означало, что я не стала бы делать это снова. Точно так же. В одно мгновение.
-Неужели нет другого выхода?
-Конечно. Есть сотни других способов. Все они с одинаковым результатом. Боль. Страдание. Вечное страдание для человека.
-Я не только навлекла гнев небес, но и открыла врата ада.
Его мышцы напряглись подо мной, и без предупреждения он сел прямо. Резко. От его вида волосы у меня на шее встали дыбом, от того, как его брови нахмурились, когда он уставился, казалось бы, в никуда. Это напомнило мне о ночах, когда я просыпалась и обнаруживала, что Камаэль шипит на что-то, что могла видеть только она, в изножье моей кровати.
-В чем дело?
Вместо ответа он продолжал смотреть в сторону, его хмурый взгляд становился все более тревожным.
-Они здесь.
От его слов волосы у меня на шее встали дыбом.
-Кто?
-Стражи. Должно быть, они почувствовали мое возвращение.
-Например, здесь-здесь? В моем доме?
-Нет. Я могу почувствовать, когда они попадают на землю.- Его пристальный взгляд, наконец, остановился на моем, и от этой интенсивности у меня по спине пробежал холодок. -Мы должны уехать сегодня вечером. Прямо сейчас.
5
БАРОН
-В святом покоянии говорится нам, что исповедание греха - это средство очищения нашей души. Святой Отец требует такого таинства для того, чтобы мы могли очиститься достаточно, чтобы восседать рядом с Ним на небесах. А теперь скажи мне мальчик, в каких грехах ты должен признаться? -Голос епископа Венейбла эхом разнесся по холодной и тускло освещенной комнате.
Холодные цепи впились в руки барона, когда он встал на цыпочки в центре сырой комнаты в подвале церкви. Место, где он видел бесчисленное множество других — в основном мальчиков — которых забирали для допроса под видом праведных намерений. Его туника и куртка были сняты, обнажив голую грудь. С едой было покончено за два дня до этого, когда отец сопроводил его обратно в поместье и потребовал встречи с епископом Венейблом. Эти двое подталкивали его рассказать о том, что он видел в лесу, но барон знал лучше. Видел слишком много молодых парней, пропавших без вести из-за признания в столь же странных вещах. В наказание за его молчание отец отвел его в подвал церкви, где двое старейшин продолжили свои допросы наедине. Присутствовал только еще один пентрош и его двоюродный брат Драйстан, которого барон давно подозревал, что он родился в результате неверности его отца и тети. Эта мысль вызвала в памяти образ чудовищной фигуры его отца, трахающего ее, как животное, и барон стиснул челюсти, чтобы не показать своего отвращения.
-Вам не в чем исповедоваться? - спросил епископ, в его голосе слышалось явное раздражение.
Барон ничего не сказал. Даже не дернулся, не пошевелился и не выказал ни малейшего желания выслушивать их расспросы. Голод и изнеможение пробирали его до костей, но он не сдавался. Отказ от его молчания привел бы к наказанию гораздо худшему, чем пустой желудок и слабые мышцы.
За исключением того, что епископ был гораздо более проницательным человеком, чем барон в своем бредовом состоянии.
Более коварным.
-Из-за вашего отсутствия реакции следует предположить, что вы не хотите очищать свою душу и поэтому вы, должно быть заражены злом. Зло, которое претендует на твой язык!
Барон скрипнул зубами от обвинения, его мысли вернулись к ночи в лесу, когда он увидел истинное зло во плоти, наблюдая, как его отец трахает свою сестру, как животное. Черная чешуя и щупальца. Рога и клыки. Если бы он рассказал им о том, чему был свидетелем, его бы назвали злым колдуном. Пророческий провидец демонов, которого Пентакрукс посчитал оскорблением епископа.
И все же он не мог заставить себя сказать епископу, что тоже ничего не видел. Такие богохульные слова обожгли его язык и сжали мышцы.