Сильный рев эхом разнесся по комнате, и я обернулась, чтобы увидеть Иерихона, проснувшегося и дрожащего, когда он дергал за свои цепи. Клыки торчали из его губ, рога торчали изо лба, когда он принял облик настоящего демона. Иерихон застонал, его тело раскачивалось от выкручивания рук, когда он пытался освободиться.
Его выходки, казалось, остановили атаку, и Клавдий остановился и посмотрел в ту сторону.
Звук смеха привлек мое внимание к другому знакомому лицу. Которого я не видела с той ночи, когда Иерихону отрезали крылья.
Барчиел подошел к Иерихону и провел пальцем по одной из ран на его животе.
-С тех пор, как он был мальчиком, я использовал все средства пыток, чтобы узнать его слабости и попытаться сломать его. И он был довольно хорош в том, чтобы скрывать их. Даже недавно он принял свое наказание без особого протеста. Но, похоже ты - его самая большая слабость из всех, моя дорогая. Наблюдение за тем, как его отец так безжалостно мучает тебя, наверняка сломит его на этот раз.
Страх сжал мои легкие, когда Клавдий забрался выше. Почерневшей рукой он схватил мое лицо, удерживая меня на месте.
Ощущение холода пронзило мои мышцы, когда он провел лезвием по моей щеке. Крики пронзили мою грудь, и я забилась в его объятиях, отчаянно пытаясь вырваться.
-Прекрати! Пожалуйста, остановитесь!
-Мы только начали, - прошептал он мне на ухо. -К концу этого ты возненавидишь в себе все. И ты будешь делать все, что я тебе скажу.
Прерывистый всхлип ударился о мои ребра, пока я сдерживала желание заплакать. Я отказалась доставить ему это удовлетворение.
Далекие слова эхом отдавались в моей голове. Те, которые Иерихон сказал мне некоторое время назад.Когда ты заставляешь себя встретиться лицом к лицу с тем, чего боишься больше всего, ты становишься невосприимчивым к его боли. Неприкосновенным.
-Ты не можешь причинить мне боль, - прошептала я дрожащим голосом. -Я не позволю тебе причинить мне боль.
-Посмотрим.
Иерихон зарычал и вывернулся из цепей, удерживающих его в воздухе.
Щекотание в животе привлекло мое внимание к тому месту, где одно из щупалец Клавдия задрало мое платье, обнажив меня чуть ниже грудной клетки. Не сводя с меня глаз, он держал конец лезвия в своей ладони, и ярко-оранжевое свечение заставило меня содрогнуться от ужаса. Когда он раскрыл ладонь, кончик лезвия тоже засветился, как будто его окунули в расплавленное пламя.
-Пожалуйста, не надо, - прошептала я. -Пожалуйста, не делай этого.
-В те разы, когда я наблюдал, как Иерихона сжигают раскаленными клинками, он едва ли издавал даже стон. Мне любопытно посмотреть, какие звуки он издает, когда ожоги появляются на твоей плоти .
Извиваясь против придатков, я не смогла их сломать, и я закричала, когда жар от металла приблизился к моей коже.
Рев ярости эхом прокатился по комнате, и Иерихон впал в неистовство, цепи звенели от яростных подергиваний его тела.
Клавдий усмехнулся и опустил клинок.
Он ударил мою кожу обжигающей полосой агонии, когда он провел им по моему животу. Вспышки света взорвались за моими плотно сжатыми веками. Я кричала и корчилась под обжигающе горячим металлом, мои мышцы отчаянно пытались оттолкнуть его, они дрожали и подергивались.
Надо мной сгустилась опасная тьма.
-Фаррин!- Звук голоса Иерихона притянул меня к себе, заземлил, и я открыла глаза, чтобы увидеть, как он дернулся и спазмировал на периферии моего сознания.
Сосредоточься на нем. Оставайся с ним.
Пока, наконец, лезвие не поднялось в сторону.
От обжигающей боли у меня сжались легкие, мышцы напряглись и пошатнулись от агонии, все еще пульсирующей во мне горячими волнами.
-Посмотри, дорогая. Посмотри, что я вырезал на твоей плоти.
Зажмурившись, я покачала головой. Я не могла заставить себя посмотреть на то, что он сделал со мной. Боль пронзила мой скальп, когда он схватил меня за волосы и приподнял, чтобы посмотреть. У меня вырвался всхлип, напряжение мышц моего живота натянуло свежие раны. Я не могла разобрать слово, только линии крови, которые тянулись по моему животу.
Его пальцы сжались в моих волосах, и он прижался своими холодными, скользкими губами к моим. Тяжело выдохнув через нос, я закричала ему в рот, и когда его язык скользнул мимо моих губ, достигнув задней части моего горла, я подавилась.
Он прервал поцелуй, прижавшись своим лбом к моему, заставляя меня посмотреть вниз на резьбу на моем животе.
-Ме -ретриксис, сказал он с неровным весельем в голосе. -В вашем мире шлюха было бы оскорблением. В нашем мире нет большего оскорбления для женщины, чем это.