Гнев бурлил и скручивался в моем животе ядовитой яростью.
Чья-то нога ступила на мою периферию, колыхание черной мантии коснулось ее верха, и я проследила за длиной мантии, чтобы обнаружить Барчиела, стоящего надо мной.
-Фаррин!- Васжаго снова закричал, но все звуки были потеряны из-за кипящей во мне ярости, пока, наконец, Барчиел не наклонился вперед.
-Я говорил вам, мисс Рейвеншоу, что если вы вернетесь, я буду охотиться за вами вечно.- Он наклонил голову в жалком проявлении фальшивого сочувствия, от которого у меня затряслись мышцы. -Я не могу дождаться, когда найду твоего маленького мальчика и познакомлюсь с ним.
Ярость захлестнула меня изнутри. Вскрикнув, я схватила лезвие обеими руками и вонзила его ему в пах.
Крик Барчиела отразился от стен, когда он наклонился вперед, обхватив себя руками, и я опустилась на колени, пока мои губы не коснулись его уха, и прошептала нетвердым голосом:
-Ты, блядь, не прикоснешься к нему сейчас.
Смех, безумный и истеричный вырвался из моей груди, уколов мои раны.
Когда он упал на колени, я поднялась на ноги и захромала к Иерихону. Боль обожгла мой живот, по щекам потекли слезы.
Он не поднял головы, чтобы посмотреть на меня, когда я приблизилась. Только болезненный звук вырвался из его горла.
Резкими движениями я протянула руку, чтобы дотронуться до него, и его мышцы вздрогнули. Рыдание подступило к моему горлу, и я обошла его кругом, обнаружив, что его спина полностью разорвана на части. На культях, где его крылья были изуродованы до кости, кожа была буквально разорвана в клочья, свисая с него тошнотворными клочьями. Рвота в моем животе была единственным предупреждением, прежде чем кислота подступила к моему горлу, и я упала на колени от вспышки боли, исторгая черную жидкость. Еще одна порция послала темный поток мимо моих губ, и я закашлялась, давясь затяжной липкостью в задней части горла. Тыльной стороной ладони я вытерла тягучую слюну, тяжело дыша через нос, чтобы отдышаться. Злясь на себя, я проигнорировала боль в животе и поднялась на нетвердые ноги.
Руки, все еще покрытые кровью Клавдия, я вытянула их перед собой, не зная, где к нему прикоснуться. Не было ни одной части его плоти, которая не была бы зазубрена. Слезы навернулись у меня на глаза, когда я прижалась грудью к его спине и обвила его руками, обнимая. Наша дрожь смешалась воедино.
Еще один мучительный звук вырвался у него, и когда слезы потекли по моим щекам, я прижалась к нему. Я поднесла губы к его уху и прошептала слова из моих снов. Те же самые, которые я шептала птице, когда была ребенком. Те, которые Люстина прошептала для ребенка, растущего внутри нее.
Слова Всевышнего. Самые могущественные слова на небесах.
Ничего не произошло.
Ужас запульсировал во мне, когда я отпустила его и отступила назад. Я сказала их неправильно? Неужели я забыла о них?
Я снова увидела его раны, которые оставались такими же ужасными, как и несколько мгновений назад, и покачала головой. Нет. Это должно было сработать. Что-то в этом гребаном аду должно было сработать!
Луч невероятно яркого света ударил с потолка, отбросив меня назад. Мои раны протестующе закричали, ожог в животе заставил меня свернуться калачиком на полу.
Я подняла руку, прикрывая глаза от яркого света, усеянного бриллиантовыми отблесками, которые обвивали Иерихона, поднимая его вверх, как будто подтягивая его грудь к потолку. Вспышка молнии ударила его в грудь, и я ахнула.
Страх сдавил мое горло, пока я искала любой признак движения, задаваясь вопросом, убила ли его стрела. Еще одна стрела ударила его в грудь, на этот раз пройдя прямо сквозь него, где она заплясала по полу, как оборванная проволока. Цепи, сковывавшие его, растаяли, превратившись в серебристый пар. С его спины развернулись огромные черные крылья, и я поднесла руки к лицу, пораженная их великолепием, когда они раскинулись по обе стороны от него.
Раны на его животе покрылись свежей кожей, а татуировки, покрывавшие его, светились ярким серебром, когда смуглая кожа приобрела его естественный цвет.
-Фаррин!- Васжаго позвал меня с другого конца комнаты, его руки дрожали, как будто он ослабел от того, что держал Клавдия. -Беги!
Иерихон наклонился вперед. Свет из его глаза придал ему яркое серебристое свечение. Завораживающий и пугающий одновременно, я не могла отвести взгляд.