Только услышав крик Васжаго, я переключила свое внимание в ту сторону, наблюдая, как Клавдий отбросил его назад к стене, где он пролетел прямо сквозь барьер, как будто он был прозрачным.
Клавдий пополз ко мне, и когда я повернулась, мои движения были ограничены болью в животе, одно из его щупалец схватило мою лодыжку. Жгучая боль разорвала мои раны, и я издала крик, когда он оттащил меня назад. Холодная рука скользнула по моим губам, заглушая мой голос.
Тело Иерихона оставалось подвешенным, свет все еще танцевал над ним, восстанавливая и обновляя его.
Каждый мускул в моем теле болел, но я пиналась и боролась, потому что я не заходила так далеко, Иерихон не прошел через ад ради меня, просто чтобы у меня украли единственный шанс на спасение из моих рук. Щупальца обвились вокруг моего горла, и вся моя борьба ослабла, когда я разорвала резиновую повязку, которая сжимала так туго, что я видела звезды.
-Тебе никуда не деться, - прошептал Клавдий, и когда он убрал руку с моего рта, шок боли пронзил мой скальп от резкого поворота головы.
Мой крик булькнул у меня в горле, оборвавшись, когда он опрокинул пузырек с жидкостью мне в рот. Я задыхалась и брызгала слюной, хватаясь за его руки, которые закрывали мне рот и нос. От кашля жидкость попала мне в нос с сильным ожогом, который обжег мои носовые пазухи, и у меня не было выбора, кроме как сглотнуть. Сильнодействующая жидкость вызвала обжигающий ожог, когда скользнула по моему горлу.
Как только его руки отпали, я повалилась вперед, давясь и задыхаясь.
В отчаянии я засунула палец в горло, пытаясь изгнать жидкость из желудка.
На пол свободно попадали только прозрачные кислоты.
Странное ощущение шевельнулось у меня внутри, и я положила туда руку. Струя попала мне в горло, и я запрокинула голову назад, когда черная вьющаяся струйка дыма пролетела мимо моих губ и поднялась вверх. Оно скользнуло по потолку, как тень, и упало на пол рядом со мной, приняв призрачную женственную форму с изящными, соблазнительными бедрами и стройными плечами. Изможденная женщина с темными глазами уставилась на меня в ответ. Хотя я узнала в ее лице женщину из моего кошмара, она выглядела по-другому. Исчезли пряди длинных, белокурых волос, их заменили подстриженные шипами, почти наголо. Ее сияющая кожа была испещрена порезами и синяками.
Она вытянула руки, крутя их перед собой, и ее сердитые глаза встретились с моими.
-Что ты наделала? Столетия, я ждала, чтобы свершить свою месть! Обитала в слабых телах и питалась детенышами. Что ты наделала!-Она дернулась ко мне, но остановилась на полушаге. Ее кожа сморщилась, не оставив ничего, кроме скелета, который рассыпался в кучку черной пыли.
На меня навалилась тяжелая усталость, подобной которой я никогда раньше не испытывала. Мои мышцы ослабли. Дыхание замедлилось. Желание уснуть было таким сильным, что я положила голову на прохладные деревянные доски пола. Свет напротив меня потускнел, когда я увидела, как Иерихон приземлился, полностью восстановив свои огромные черные крылья.
Так красиво, что это казалось нереальным.
Слезы скатились по моим щекам.
-Strę ver'tu, - прошептала я.
Ошеломляющее чувство спокойствия поселилось внутри меня, наблюдая за ним и восхищаясь им, и я соскользнула в черную бездну.
65
ИЕРИХОН
Я встал с того места, где присел, и уставился на себя сверху вниз. Чистая энергия пульсировала по моим венам, придавая бодрости каждой клеточке моего тела. Я чувствовал себя цельным. Новым.
Фаррин.
Я бросил взгляд туда, где она лежала на полу, и шагнул к ней. Мои шаги замедлились, когда я увидел ее неподвижную фигуру, пустой флакон, который лежал рядом с ней. Нахмурившись, я опустился на колено и поднял его с пола, чтобы убедиться, что от него не осталось ни капли.
Настойчивость пронзила мои мышцы, когда я наклонился к ней, перекатывая ее на спину. Ее ангельское личико отклонилось от моего, а глаза оставались закрытыми, но не трепетали, как будто она мечтала.
-Фаррин. -Я легонько встряхнул ее и повернул лицом к себе.
Влажное тепло коснулось кончиков моих пальцев, и я поднял руку, чтобы найти кровь. Повернув ее лицо ко мне, я увидел ужасную рану на ее щеке, и в моих воспоминаниях вспыхнули вспышки того, как мой отец приставляет лезвие к ее лицу. На другой было показано, как он разрезает ее живот, и я приподнял ее окровавленное платье, чтобы найти вырезанный на ее коже ме-ретриксис.
Сердитые вдохи вырывались из моего носа, как у быка, увидевшего красную, кипучую ярость, которая пронзала меня, как раскаленный нож, и я обернулся, чтобы увидеть, как мой отец убирает сферу от сердца.