-Мы избавим тебя от этого зла, мальчик. Сколько бы времени это ни заняло, ты очистишься.
Краем глаза барон заметил кожаные жгуты кнута, свисающие с рукояти епископа, узловатые, угрожающие и жаждущие плоти. Прилив адреналина захлестнул его тело, руки затряслись, звеня цепями.
Тихий смешок епископа действовал ему на нервы.
-Вы упрямы, молодой лорд. Но не нерушимый для воли Святого Отца. Зло нельзя оставлять гноиться внутри нас, ибо оно разрастется, как буйный сорняк, и задушит жизнь нашего доброго сообщества. -Он насмешливо провел пальцами по кожаным косичкам. -В качестве акта милосердия я предоставляю тебе последнюю возможность признаться.
В этот момент барон подумал о своей матери, услышал ее голос, подобный мягкому ветерку, ласкающему его ухо. Скажи им, что ты ничего не видел.
-Я не могу, - прошептал барон сам себе, но епископ, должно быть, уловил его слова, потому что выпалил в ответ:
-Ты можешь и ты сделаешь это, иначе тебя постигнет наказание еретика!
Скажи им, настаивал голос его матери.
Барон поднял взгляд от пола, поймав взгляд Драйстана, который смотрел в ответ с жалостью в глазах. Взгляд, который однажды превратился бы в негодование и злобу, но прямо сейчас не выражал ничего, кроме сочувствия.
Проглотив подступившую к горлу ярость, барон затрясся сильнее, ничего так не желая, как поджечь всю комнату.
-Я не видел ... ничего, - процедил он сквозь стиснутые зубы.
-Ложь!- Прошипел лорд Прецепсия из угла комнаты, откуда он наблюдал. -Мальчишка лжет! В тот день он кое-что увидел в лесу. И в результате он говорит устами зла.
Барону хотелось посмеяться над своим отцом. Хотел сказать ему, чтобы он возвращался в ад, из которого он, бесспорно, вышел, но это было именно то, чего они оба от него хотели. Признание было бы его смертным приговором.
-Возможно, ты был там, отец, чтобы так уверенно говорить от моего имени.
Несмотря на то, что мальчик был маленьким, оскорбление мальчика заставило его улыбнуться, когда он увидел, как побледнело лицо его отца.
-Твой отец опасается за твою душу, и как человек, который был свидетелем порочного поведения таких молодых парней, как ты, я не могу отрицать в тебе красноречивых признаков этого.
Епископ обошел его кругом, и когда он наклонился, барон почувствовал влажное горячее дыхание на своей шее.
-Я вырву гнусное чудовище, которое поселилось в твоем сердце, как хрупкие крылья насекомого. -Он отступил, и барон перевел взгляд на каменный пол, где пятна крови отмечали наказание других до него. -Выходи, демон Люцифера. Выходи и раскрой свой злой умысел!
Свистящий звук кожи рассек воздух и сильно ударил по плоти барона. Боль пробежала рябью по его коже, обжигающая и горячая, как раскаленный металл. Он подавил всхлип, не осмеливаясь доставить им удовольствие услышать его крики. Еще одна полоса огня лизнула его плоть. Еще один свист и треск. Его колени подогнулись, костяшки пальцев горели, когда он схватился за цепь для опоры. Последовали новые удары, и барон открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть свою собственную свежую кровь, смешанную с пятнами на полу.
-Признавайся! Признавайся сейчас же!
Он слышал раздражение в голосе епископа, звук, который только побуждал его хранить молчание.
-Ты признаешься ради спасения своей души! Каждая пролитая капля крови - свидетельство власти дьявола над тобой! Это молоко для зверя.
Каждый удар сопровождался невыносимой агонией, пока внезапно барон не почувствовал, как внутри него поднимается другое ощущение. Одно из предвкушений.
Свобода.
Он откинул голову назад и издал вялый смешок, который был встречен вздохом молодого пентроша на другом конце комнаты, который стоял, прикрывая рот руками.
-Твое неповиновение не поколебало меня, мальчик. Я научился быть решительным перед лицом зла. А теперь скажи мне, в чем ты признаешься? Какие грехи горят в твоем животе подобно огню?
Снова молодой барон мрачно усмехнулся, дыша неглубоко, чтобы не потревожить свои раны.
-Это всего лишь ... желание помочиться ... на твои прекрасные туфли... которое сжигает меня изнутри.
Зарычав, епископ ударил снова, и когда кожа впилась в его мышцы, барон издал стон.
-Попомните мои слова. Я изгоню это темное существо из твоей души. Даже если на это уйдет вся жизнь, я увижу, как ты очистишься. Мы вновь соберемся после того, как ваши раны получат возможность должным образом зажить. И тогда, юный лорд, начнется настоящая инквизиция.
Обняв барона одной рукой, Драйстан помог ему опуститься на мягкий матрас кровати. Раны на его спине вспыхнули в знак протеста, и барон перевернулся на живот, зарываясь лицом в матрас. Епископ позволил ему вернуться в поместье, но только ради его отца.