-Но они делают. Все имеет смысл.
Знакомое теплое покалывание пробежало по моему затылку. Слова, которые он произнес, были теми же самыми, которые мой отец всегда говорил мне в детстве.
-Кто тебе это сказал?
-Огастес.
Мое сердце тяжело забилось, и когда я оглянулась на Иерихона, я заметила, как он нахмурился. Я никогда раньше не говорила о своем отце в присутствии Элиона. О нем не было сказано ни слова. Всякий раз, когда я горевала о его отсутствии, это всегда было наедине.
-Я... Кто такой Огастес?
Элион усмехнулся, проводя пальцем по крыльям бабочки.
-Ты не знаешь имени своего отца?
Еще один взгляд на Иерихона, и я сглотнула.
-Когда ... когда он сказал тебе это?
-Некоторое время назад.
Каждый волосок на моей коже встал дыбом, и я заерзала на одеяле в своей интриге.
-Где?
Бабочка улетела в небо, и Элион поднял голову, наблюдая, как она порхает все выше, ее цвета были достаточно яркими, чтобы их можно было разглядеть на фоне слепящих облаков.
-Элион? Где ты с ним разговаривал?
Он указал на свою голову.
-В своем уме?
Он кивнул.
-Ты часто с ним разговариваешь?
В тот раз вопрос задал Иерихон, и Элион кивнул в ответ.
-Иногда он рассказывает мне истории. О Бароне и дочери Ведьмы. И Пентакрукс тоже. Могу я снова пойти поиграть с Сикатрикс?
Я потянулась, чтобы сжать его руку, и улыбнулась.
-Конечно.
Когда он убежал, а Цербер бросился за ним, улыбка на моем лице исчезла.
-Каким образом?
-Возможно, винкулумная связь. Иногда демоны способны создавать подобную связь с людьми .
-Он лишь малая часть демона, не так ли?
-Да. И ангел. И человек тоже. Кто знает, какие силы развились в нем.
-Это реально? Я имею в виду, возможно ли, что мы сможем общаться с ним? И мой отец все еще жив? Например, не будучи брошенным в абсолютную смерть.
-Да. Это реально. И если Элион сможет сказать нам, какой демон забрал его душу, возможно, мы сможем заключить сделку с ноксерианцами.
-Ты думаешь, они согласились бы на такое? Они этого не сделали, когда ты спросил о моей душе, верно?
-С тех пор я, по сути, спас судьбу всех пяти королевств. Я должен иметь возможность просить все, что пожелает мое гребаное сердце, ты так не думаешь?
Его комментарий заставил меня лишь осторожно улыбнуться, но будь проклят тот проблеск надежды, который снова вспыхнул во мне.
-Лично я думаю, что они должны сделать тебя королем или что-то в этом роде.
-Я был бы ужасным, эгоистичным королем.- Он провел рукой по моему бедру, и мои мышцы напряглись, возбужденные его прикосновением. -Игнорировал бы все свои обязанности, чтобы моя королева была счастлива.
-Ваша королева счастливее, чем когда-либо.
-И так будет вечно.
Взяв меня за щеку, он наклонился вперед и поцеловал меня.
-Вечность.
Это был размах, который я не могла постичь. Бесконечный горизонт бесконечных восходов и закатов. Можно ли устать от такой красоты? Устать от луны и звезд? Возможно, но в тот момент я испытывала почти обжорливое чувство удовлетворенности. Чувство, выходящее за рамки того, что я всегда знала как любовь, как однажды сказал Иерихон. Та, которая охватывает всепоглощающую страсть, преданность, полный хаос эмоций, которые взрывались внутри меня всякий раз, когда он был рядом.
Всю свою жизнь я изучала символы и их значения. Я потратила бесчисленные часы, анализируя то, как мы ассоциируем эмоции с определенными словами и объектами. Оказалось, что самое сложное и наполняющее, интенсивность того, какой могла быть любовь, была больше, чем просто нацарапанное сердечко на странице. Больше, чем простота привязанности и стремления, заботы и лелеяния. Я пришла к выводу, что у этого тоже была теневая сторона. Гораздо более мрачная версия, состоящая из одержимости, боли и непоколебимой готовности к самопожертвованию.
Целеустремленный эгоизм ради спасения одного человека превыше блага всего.
Мое определение любви превратилось в многогранную загадку с бесконечными плоскостями, достаточно острыми, чтобы порезать меня, но достаточно сильными, чтобы исцелить. От высот экстаза до бездонных глубин сокрушительной боли, это была самая изысканная дихотомия. Единственная вещь в мире, которая обладала силой превзойти время и смерть. И как мне повезло, что я нашла это дважды:
В жизни и после.
БЛАГОДАРНОСТИ
Похоже, что в последних двух книгах мои благодарности начались с объяснения того, что происходило в моей жизни, из-за чего писать было непросто, и эта книга, безусловно, не исключение. Мне потребовалось более семи месяцев, чтобы написать это, что для меня не является нормой, особенно когда у меня в голове постоянно крутилось так много идей. Были времена, когда я неделю не прикасался к рукописи, и это сводило меня с ума больше всего. Однако, что мне нравилось в этом мире, так это то, что, несмотря ни на что, я всегда могу вернуться в него.