Она усмехнулась, проводя кистью по одному из множества цветов, размазанных по ее палитре.
-Из тебя получилась прекрасная муза, любовь моя.
-Ты льстишь мне, мама. Могу я спросить, является ли это целью нашей встречи? - спросил он с улыбкой в голосе.
Ее улыбка сменилась чем-то более серьезным.
-Драйстан сказал мне, что тебя отвели в подземелье.
-Драйстану не помешало бы немного зашить его рот.
Наклонив голову, она приложила только что обмакнутую кисть к холсту и стала делать рукой длинные мазки.
-Каков был характер этой встречи?
-Зачем еще епископ обращается к маленьким мальчикам, как не для того, чтобы изгнать из них зло?
-Значит, за этим стоял твой отец?
Она продолжала рисовать, ее мазки стали более агрессивными при упоминании лорда Прецепсия.
-Когда это не так? Епископ Венейбл подчиняется каждому его приказу.
-Хотя такие разговоры со мной безопасны, я предостерегаю тебя говорить не так откровенно, Сынок. И что произошло на этой встрече?
Образы из прошлых дней, когда его впервые отвели в подземелье, промелькнули в его голове. Когда он отказался от простого допроса, и епископ прибегнул к более физическим средствам, чтобы добиться от него признания.
-Скажи мне. Я требую знать, - настаивала его мать.
-Меня хорошенько выпороли.
Широко раскрыв глаза, она уронила палитру и бросилась к барону, хватаясь за подол его туники.
-Я хочу посмотреть.
-Мама, пожалуйста. Мне не больно.
-Покажи мне!
Барон приподнял одежду, которая была на нем, и вздохнул.
-Не так сильно, как царапина.
-Тебя, по сути, выпороли.
-Да.
-Почему ты не переносишь раны такого наказания?
-Я бы предпочел не говорить.
Подавив улыбку, он опустил одежду и откинулся на спинку стула.
-Я настаиваю, чтобы ты это сделал.
-Они быстро заживали.
Веселье в его голосе не смогло успокоить его мать, которая нахмурилась еще сильнее.
-Нет. Порка быстро заживет только в детской игре. Не тогда, когда ты находишься во власти Клавдиуса Ван Круа. Тебя отвели в это подземелье не для какой-то уловки. Ты сам их исцелил. Скажи мне, это правда?
-Говорить такие вещи значило бы назвать меня Рейвером. Это то, чего ты хочешь?
-Я твоя мать. -Теплые руки крепко сжали его подбородок, привлекая его внимание к искренности в ее глазах. -Я бы скорее унесла все секреты с собой в могилу. А теперь расскажи мне.
-Прекрасно. Я положил руку на свою изувеченную плоть, и мне оставалось только представить, что она исцелилась. И это было так.
Уголки ее губ дрогнули, как будто она хотела улыбнуться, но гнев внутри нее не позволил этому случиться.
-Кто-нибудь еще знает об этом?
-Драйстан.
Зажмурив глаза, она застонала и отвела взгляд.
-Иерихон ...
На столе между двумя стульями стояли чайник и пустые чашки, рядом с ломтиками ячменного хлеба. Обычно барон терпеть не мог чай, но он уже несколько дней ничего не ел, поэтому налил чашку и отправил хлеб в рот.
-Он не скажет об этом ни слова, иначе предпочел бы, чтобы в его черепе просверлили значительную дыру, - сказал он с набитым ртом.
-Епископ всегда благоволил Драйстану. Не сомневайся в возможности предательства с этим мальчиком.
-Я его единственный друг, мама. Остальные смотрят на него как на внебрачного ребенка, несмотря на то, что епископ Венейбл говорит о том, что его мать была чистой и здоровой.
Разочарование окрасило выражение ее лица, когда она посмотрела на него в ответ.
-Если он расскажет им о твоем исцелении, они наверняка отправят тебя обратно в подземелье для еще большего наказания.
-Это уже решено. Я должен вернуться, как только мои раны заживут.
-Что, по их мнению, оправдывало это наказание? -Она опустилась на колени, взяв его руку в свою. -Скажи мне, Иерихон.
-Я последовал за отцом в лес. И то, что я там увидел, было...
Покачав головой, она подняла руку.
-Больше ничего не говори. Я слишком хорошо знаю, что ты видел.
-Ты понимаешь?
-Послушай меня.- Она сжала его руку. -Это наказание - испытание. Хотя я нахожу облегчение в твоем исцелении, это прискорбно. Они сочтут это отклонением от нормы. Невозможностью. В этом мире есть вещи, которые вы еще не понимаете. Правда, скрытая во лжи. Вы должны доказать им, что вы чувствуете боль так же, как и они. Что ты исцеляешься так же, как они. Что ты такой же, как они.
Проглотив еще кусочек хлеба, он сосредоточился на ее загадочных словах, прокручивая их в голове. -Я не понимаю. Ты просишь, чтобы я не залечивал свои раны, когда я способен на такое?
-Это именно то, о чем я прошу тебя.
-Они убьют меня. Я слышал о других мальчиках, подвергнутых таким наказаниям, которых больше никто никогда не видел. Разве ты не слышала, как их матери звали их в деревне?