Гнев из прошлого скрутился у него в животе, когда он представил, как его отец смеется над его невежеством. Он мог слышать голос ублюдка, грохочущий внутри его черепа, и мальчик прижал ладони к ушам.
-Тихо! Тихо! - закричал он в жалкой попытке заглушить смех. Скрипнув зубами, он закрыл глаза, создавая неровные вспышки света за плотно сжатыми веками. -Я презираю тебя, - прошептал он, его голос дрожал от угрозы слез. -Ты никогда не был для меня отцом. И ты никогда этого не сделаешь.
С удвоенным рвением мальчик повернулся к следующей опоре, вдвое выше его ростом. Возможно, он смог бы прыгнуть.
Нет. Во всяком случае, он должен рискнуть спуститься вниз. Ближе к земле, а не дальше. Однако он уже пытался спуститься раньше и чуть не потерял равновесие. К счастью, он смог удержаться, прежде чем рухнуть навстречу тому, что наверняка было бы мучительной смертью.
И все же, столкнувшись с перспективой стоять там всю ночь, стоило попробовать еще раз.
Сделав глубокий вдох, он осторожно ступил, повернувшись лицом к горе, как он стоял во время подъема. Согнув одно колено, он медленно опустился, используя носок ботинка в поисках следующего узкого выступа. Схватившись за небольшой выступ на поверхности скалы, он едва дышал, не желая потерять равновесие.
Подошва его ботинка коснулась поверхности, и он прерывисто выдохнул, его пальцы свело судорогой от тяжелого захвата. Он осторожно наклонился к спуску, неохотно перенося весь свой вес на выступ под собой.
Его ботинок соскользнул.
Он выпустил карман из рук.
Огонь обжег его живот, когда он скользил по зазубренному камню, и его локти ударились о более широкий выступ, на котором он стоял мгновением раньше. Собрав в себе все силы, он подтянулся, его мышцы напряглись, дрожа, угрожая подвести его в любой момент. Тем не менее, он отказывался сдаваться. Он отказался упасть навстречу своей смерти. Какой насмешкой выставил бы это на посмешище его отец – глупый, незаконнорожденный мальчишка, который совершил опасное восхождение, чтобы проявить себя.
Несмотря на преданность своего отца Пентакруксу, мальчик никогда особо не верил в религию, но в тот момент он молился. К любому богу, готовому выслушать.
-Помоги мне. Пожалуйста. Покажи мне дорогу обратно вниз.
Его слова были тихим шепотом, подхваченным резким ветром, который заставил его вцепиться в выступ крепче, чем раньше. Он оперся носком о стену горы, чтобы за что-нибудь зацепиться, и, поскольку его силы иссякли, ему удалось найти хоть малейшую точку опоры. Ровно настолько, чтобы подтянуться так, чтобы его ребра уперлись в выступ. Оттуда он приподнял колено и перекатился обратно в безопасное положение.
Прижавшись лбом к камню, он сделал глоток и глубоко вздохнул, его мышцы затекли и болели от напряжения.
Он застрял. Нет никакой возможности спуститься вниз. Нет способа подняться выше.
Ни крова, ни еды. Только небольшой бурдюк с водой, содержимого которого хватит не более чем на один день.
Если каким-то чудом его не найдут и не смогут спасти, ему придется переждать дождь и молиться, чтобы сопутствующего ветра было достаточно, чтобы высушить камень.
Или найди другой способ.
Побежденный, барон поднялся на ноги, и снова он услышал смех своего отца.
Ни один мой сын не был бы таким глупым. Тебе было бы лучше прыгнуть навстречу своей смерти.
Слезы защипали его глаза, когда он посмотрел вниз, задаваясь вопросом, будет ли больно прыгать, или он умрет милосердной смертью, прежде чем ударится о землю. Вдалеке он уловил вспышку, от которой тяжелый груз страха опустился к его животу.
Нет.
Молния сверкнула снова. Ближе к тому времени.
Он прижался к скале так близко, как только мог, но его высота над землей гарантировала, что безопасного способа сбежать не было. Если бы молния решила нанести удар, он стал бы идеальной мишенью.
Смех в его голове становился все громче.
Его мышцы напряглись.
Черная, ядовитая ярость всколыхнулась в нем.
Еще одна вспышка, еще ближе, чем раньше, прижала его к горе. Как будто это шло прямо к нему. Какая нелепая мысль. Настолько нелепо, что он не мог удержаться от смеха. Громкий, истерический смех, как будто его отец все еще колотит его по черепу.
Еще один разряд ударил в камень рядом с ним, и он увидел, как крошечные мерцающие зазубрины заплясали по влажной поверхности.
Он рассмеялся громче, чем раньше.
-Заканчивай со мной, если ты так сильно меня хочешь! Я здесь! Сюда!
Мир погрузился во тьму. Раскаленная добела стрела ударила его в грудь. Раскинув руки в стороны, он стоял парализованный, его тело сдавалось обжигающему жару, который пронзал его насквозь. Его мышцы дернулись сами по себе. Его легкие заперлись.