Поручение ему этой задачи потребовало бы баниксиума, проклятие которое привязало бы его к жизни Фаррин. Это означает, что если бы она умерла или страдала, он в свою очередь, испытал бы самую ужасную боль, известную демону. И если бы он был достаточно глуп, чтобы прикоснуться к ней сексуальным образом, он пострадал бы больше от моего веселья.
Несомненно, Фаррин наверняка возненавидела бы мысль о том, что няня будет следить за ней все часы дня, но я не видел другого выхода. Чтобы должным образом защитить ее саму и от меня самого, мне нужно было восстановить свои крылья.
В то же время мне нужна была подстраховка. Средство гарантировать, что я не буду тем, кто причинит ей вред - что означало, что я отправлюсь в Велтрок, чтобы обменять свободу демона, который однажды пытался убить меня.
Тоскливые звуки Nocturnis наполнили комнату, когда я заиграл по памяти песню, которую выучил много лет назад. Я находил утешение в музыке, момент спокойного размышления, когда мой мир казался погруженным в полный хаос. Вернуться из кромешной тьмы Ex Nihilo в ад, узнав что Фаррин прокляла свою душу, чтобы вернуть меня, было так как будто все вокруг меня охватило пламя.
Богато украшенный рыцарский кинжал лежал на органной консоли над выдвижными ручками, а рядом с ним - стакан с недопитым хтониаком. Клинок я планировал положить в прикроватный столик Фаррин позже - средство защиты, поскольку он, как правило, был очень эффективен против всех пород демонов. Включая мою менее благоприятную форму. Это дало бы ей шанс побороться на тот случай, если я не смогу контролировать себя рядом с ней.
Пока я продолжал играть, волосы у меня на затылке встали дыбом. На моем следующем вдохе волна чего-то волнующего пронеслась через меня, притяжение страстного желания, и когда я уловил в воздухе ее восхитительный аромат, мое тело затвердело.
Несмотря на желание улыбнуться присутствию Фаррин, я подавила его.
Кровь дьявола, держаться от нее подальше было невозможно.
10
ФАРРИН
Тоскливая музыка эхом разнеслась по коридору, когда я приблизилась к органному залу. Прошли месяцы с тех пор, как я в последний раз слышала игру Иерихона, и теплое, ностальгическое чувство охватило меня, когда я вспомнила тот первый вечер, когда он поймал меня на слежке за ним.
Каким бы массивным ни был собор, музыка проникала через вентиляционные отверстия в самые дальние уголки, поэтому, когда я услышала ее, я мгновенно почувствовала, как забилось мое сердце. С подсвечником в руке я спряталась за одной из колонн, наблюдая за тем, как его тело двигается с каждой навязчивой нотой. Он был завораживающим. Возможно, самый сложный человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни. Так много разных граней составляло его личность, подобную сверкающему черному бриллианту с бесконечными плоскостями, что он был каким угодно, только не предсказуемым или скучным.
Понаблюдав за ним около пяти минут, я мысленно уговорила себя подойти, но заколебалась. Я не была уверена почему. Возможно, потому, что, даже после всего, через что мы прошли, кем мы стали друг для друга, этот мужчина все еще излучал доминирование и власть в этом месте. Зловещее подводное течение, которое казалось гораздо более выраженным после его возвращения из Ex Nihilo.
И да, предложение оставаться раздельными - отстой. Это разбило мне сердце, и я провела последний час, отмокая в ванне, рыдая из-за этого. После чего я попыталась немного расслабиться в постели, но на сердце у меня все еще было слишком неспокойно. Я провела месяцы в постели, и все, чего я хотела, это увидеть его.
Честно говоря, я планировала нанести ему целомудренный визит, но на всякий случай, если он передумал насчет нашего расставания, я решила надеть одно из странных платьев, которые нашла в глубине своего шкафа. Как будто вселенная хотела, чтобы я его носила. Лиф на шнуровке, сужающийся к талии, длинные расклешенные рукава и струящаяся юбка - все это напомнило мне что-то из фестиваля готического ренессанса. Это далеко от простой формы Блэкуотера.
Музыка закончилась, и мои мышцы напряглись от страстного желания выйти из-за моего укрытия. Вспотевшими ладонями я прижалась к колонне, как будто это могло каким-то образом помешать мне подойти к нему.