Теплое дыхание с ароматом лакрицы коснулось моей шеи, и я закрыла глаза, подавляя желание повернуться и поцеловать его, хотел он этого или нет.
-Когда тебя бьют, это все равно что задеть открытый нерв. -Он обошел меня сзади, встав передо мной, как стена, на которую я хотела взобраться. Зажав мое запястье в своей руке, он провел лезвием вверх по своей груди. -Вверх и поперек. Затем переведи лезвие в патронник, как я тебе показывал.
Как и было приказано, я сделала, как он сказал мне, снова слегка ошеломленная тем, как легко он двигался в моей руке. Как будто я делала это тысячу раз до этого. Я просто уловила проблеск замешательства на лице Иерихона, который сказал мне, что я была не единственной, кто удивился.
-В горле есть орган.- Когда он откинул голову назад, я наблюдала, как его адамово яблоко подпрыгнуло, сглотнув. -Есть щелчки, издаваемые голосовыми связками, отличными от человеческих, которые создают проклятия и силу. Если им представится такая возможность, они будут держать вас в трансе, причинять вам вред своими песнопениями. Если только ты не заставишь их замолчать, проведя лезвием достаточно глубоко, чтобы проколоть этот орган. -Он нежно провел моей рукой по своему горлу, чтобы продемонстрировать. -И , наконец ...- Он постучал себя по виску. -В отличие от людей, мы обладаем очень сильной психической силой, которая берет свое начало здесь. Это позволяет нам перемещаться между мирами так же легко, как проходить через дверь. Один быстрый удар лишает этой способности. Выполнение всех трех активирует проклятие, и ваша жертва охвачена пламенем.
Я вздрогнула от этого и отвернулась от него, возвращаясь к той ночи на территории Блэкуотера, когда его крылья были начисто отрезаны и он загорелся тем же способом, который он только что описал.
-Мне очень жаль. В мои намерения не входит расстраивать тебя. Я только хочу, чтобы ты и ребенок были в безопасности.
Зажмурив глаза, чтобы прогнать видения из прошлого, я кивнула.
-Я знаю. Я надеюсь, что мне никогда больше не придется видеть это вблизи .
-Как и я . Но для нас обоих будет лучше, если ты сможешь защитить себя.
-Если ты думаешь, что я собираюсь использовать это на тебе, ты ошибаешься. Мне все равно, во что ты превратишься.
-Не создавай впечатления, что у меня есть хоть капля контроля или что я узнаю тебя настолько, чтобы остановиться, если дело дойдет до этого.
Пальцы впились в мои бедра в последний раз, прежде чем он отпустил меня.
-Ты говоришь так, как будто сам побывал на этом этапе.
-Так и есть.
-Как?
Нахмурив брови, он опустил взгляд.
-Боль очень сильна. Временами более могущественная, чем что-либо другое. В самых глубоких, темных глубинах разума есть место, где теряется всякая надежда. Момент, в который ты понимаешь, что тебя ничто не спасет. Если бы ты оказалиась в пасти этого змея, ты бы тогда бы знала, какая подкрадывающаяся тьма подстерегает тебя. И было время, когда я отдался этому .
Глядя в сторону, я попыталась представить себе полную безнадежность, которую он пытался передать, но как будто моя голова отказывалась погружаться так глубоко во тьму, я не могла.
-Мне не знакомо это чувство. Даже когда ты ушел, я не могла смириться с этим. Как бы это ни было невозможно, я знала, что ты вернешься.
-Для людей надежда врожденна. Неотъемлемая часть вашего существа. Для меня? Это хрупкая нить, которая может оборваться в любой момент. Эта густая и удушающая чернота - это вопрос того, чтобы дышать другим воздухом, независимо от моей родословной. У меня нет к этому иммунитета, Фаррин.
Посмотрев на лезвие, все еще зажатое в моей ладони, я покачала головой и прошла мимо него, положив его обратно на маленький выступ органа.
-Ты можешь научить меня, как этим пользоваться. Но ты не можешь научить мое сердце идти до конца, если это ты на острие моего клинка. Просто так оно и есть.
Выдохнув раздражение, он повернулся ко мне лицом, и мой взгляд метнулся прямо к мышцам, которые натягивали ткань вокруг его бицепсов. Сильные руки, в которых я жаждала оказаться.
-Ты пожалуй, самый упрямый человек, которого я когда-либо встречал.
-Ты так говоришь, как будто это плохо.
-Скажи мне, что ты что-то почерпнула из этого маленького урока.
-Так и есть. Оглушить. Тишина. И разорвать. Я не забуду.
-Хорошо, - сказал он, и я оказалась в ловушке под тяжестью его взгляда, скользнувшего вниз по длине моего платья. -Я возьму за правило учить тебя каждый день. Васжаго тоже может научить тебя.