-И все же, основываясь на моем спарринге с Соретом, я вижу, что твои уроки обещают не больше, чем фокусы с разумом.
-Сорет оказался победителем, потому что ты не исследовал свои собственные сильные стороны. Твои собственные фокусы с разумом.
Комментарий заставил мальчика задуматься.
-Ты хочешь сказать, что я могу заставить других чувствовать себя так, как будто по ним ползают жуки.
-Я говорю, что ты способен на большее, молодой барон. Но ты высокомерен, нетерпелив и чрезмерно недоверчив. Так что возвращайся к своему великому мастеру фехтования, который продолжит обучать тебя посредственности.
И снова желание поколотить старика заставило мальчика скрипнуть зубами.
-Гораздо лучше и благороднее тренироваться к чему-то, чем действовать в качестве вашего личного слуги. Чему именно меня научил ремонт крыши, хммм? -Барон только успел заметить тонкую улыбку пожилого мужчины, прежде чем карета остановилась. Когда мальчик шагнул в его сторону, он услышал, как Соломон окликнул Фенвика, кучера, его глаза смотрели куда-то вдаль.
-Ты там. Добрый сэр, не могли бы вы оказать мне услугу?
Нахмурившись, кучер расправил плечи и оглядел экипаж, возвращая свое внимание обратно к Соломону.
-Вы просите меня об одолжении, сэр?
-Да. Если это не доставит вам слишком много хлопот.
-Конечно, нет. -Кучер выбрался из экипажа и неторопливо направился к ним через короткий участок двора
-Что бы ты хотел, чтобы я сделал? - спросил он, подходя.
-Ты видишь трость, которую я там оставил?
Барон обернулся, зная, что трость мужчины лежала на земле позади хижины, где кучер никак не мог ее увидеть.
-Уловки разума.- Усмехнувшись, барон заговорил тихо, чтобы не привлекать внимания кучера.
-Ах, да, хотите, я принесу его для вас?
-Если вас это не слишком затруднит.
-Вовсе нет.
Сбитый с толку, барон наблюдал, как дородный мужчина направился к хижине. Прямо к нему. Челюсть мальчика так широко раскрылась от шока, что практически отвисла, когда Фенвик прошел сквозь стены самого строения, исчезая в глиняной штукатурке и бревнах, которые составляли его внешний вид. Через несколько секунд он прошел обратно, как будто барьера вообще не было.
-Кто ты такой, что видишь и знаешь все это? - спросил барон с ноткой паники в голосе.
-Здесь многое нужно понять. Возвращайся снова, и я расскажу тебе.
12
ИЕРИХОН
Монотонный стук лошадиных копыт отмечал кажущийся бесконечным путь впереди, когда Оникс галопом приближался к деревне.
Я терпеть не мог передвигаться как человек, ни верхом, ни пешком. То, что могло бы быть довольно быстрым перелетом, теперь заняло бы у меня половину ночи, чтобы добраться туда и обратно, но, хотя потеря крыльев была похожа на отказ от части меня, это была небольшая цена за спасение Фаррин. Даже ценой того, что небеса будут охотиться за мной, за то, что я нарушил их правила держаться подальше от девушки, за то, что избежал своей судьбы из Ex Nihilo, и, возможно, хуже всего, за то, что предложил свои крылья. Никто не отдавал свою небесную силу без последствий.
Это были просто преступления, которые я совершил, не обращая внимания на то, как Фаррин разозлила их.
Мне нужно было исправить то, что было сломано внутри меня, ради нее. Предложить ей какую-то форму защиты, особенно теперь, когда я знал, что ждет ее по другую сторону беременности. Небесам было бы трудно искать ее в Паслене, если бы у них была хоть малейшая мысль, что она может быть здесь, так что в этом отношении она могла бы быть в безопасности. Но ублюдочное существо, которому она была обязана своей душой, наверняка придет за ней, как только родится ребенок. Хотя демон внутри меня мог бы стать более грозным противником, я боялся, что это может означать для Фаррин. Гнев, который мой отец разжег во мне, разжег зверя, которого я похоронил давным-давно.
Я думал, что видел Клавдиуса Ван Круа в последний раз после того, как он сбежал из Блэкуотерского собора. Я даже зашел так далеко, что выследил его в Эрадьене, за исключением того, что бесплодный мир начал пожирать слишком много моей жизненной силы. Тогда мне повезло, что я смог восполнить жизненную силу внутри себя. Моему организму потребовалось пара недель, чтобы оправиться от истощения, и эти недели, вероятно, были для меня самыми мрачными. Страдающий галлюцинациями. Жаждущий разврата. Кровь. Однако в конце туннеля всегда был свет. Обещание, что я выздоровею, если только смогу пройти процесс омоложения.
На этот раз никакого омоложения не будет. Нет света во тьме.
Единственным решением была Серафика. Я надеялся, что это временно.