Я последовал за ним по узкому коридору, который вел в более широкий проход, тускло освещенный только мерцающими бра. Звук женских стонов разносился по воздуху. Хотя это место было довольно мягким по сравнению с некоторыми заведениями в Киленшире – соседнем городке, которым управляют Падшие, – в нем царила убогая атмосфера, от которой мурашки пробирали по затылку. Это было место греха и разврата, где ничего не подозревающая невинность была похищена и развращена.
Место, куда я бы никогда не привел Фаррин.
Тропинка впереди была мне знакома, по ней я шел в полубессознательном состоянии, то входя, то выходя из темноты. Наконец мы добрались до толстой железной двери в конце коридора, через которую спустились по каменной лестнице в недра здания.
Там стоны превратились в крики. Тошнотворный холод охватил меня, когда просочились далекие воспоминания. То, что я надеялся оставить далеко позади, но такова была жизнь, что все возвращалось на круги своя, как чертов мяч для крушения. Последняя дверь у подножия лестницы вела на арену, пространство, которое охватывало почти всю деревню Стигиан Фоллс, скрытое от человеческих душ. Почти в каждом городе и деревне Паслена была андеграундная сцена, где творились плохие вещи. Своего рода связующее звено, которое связывало древних в несколько обратном мире с миром надземным.
Если бы темная паутина была физическим местом, это была бы андеграундная сцена.
Запах крови и смерти разносился в воздухе, и что-то теплое покалывало у меня на затылке. Очертания мужчины, который вел меня за собой, расплылись, став призрачными и неопределенными. Окружающая обстановка затронула что-то внутри меня. Сила, которая царапала заднюю часть моих ребер в поисках выхода. Мерцание привлекло мое внимание к танцовщице пламени на противоположной стороне арены, оранжевые полосы играли в воздухе вокруг нее, двигаясь в замедленном темпе. Я слышал, как потрескивает пламя даже по всей арене. Звук ее дыхания. У меня по коже поползли мурашки.
Я остановился, и, словно почувствовав это, изможденный мужчина повернулся ко мне, в его глазах читалось недоумение.
Уходи. Уходи сейчас же.
Я не мог сказать, кто говорил в моей голове – демон, голоса, которые покинули меня десятилетия назад. Фаррин?
В нем не было ни женского, ни мужского тона, ни чувства власти, ни мольбы. И все же я не мог игнорировать это.
Горячее покалывание из прошлого скользнуло по мне, и я поднял руки, чтобы обнаружить, что моя кожа чернеет на кончиках пальцев. Словно чернила, стекающие по моей руке, оттенок воронова крыла потянулся к моим запястьям. Меня охватила паника.
Мне нужна была серафика. Немедленно.
Я продолжил путь к комнате, в которой бывал так много раз, прежде чем она стала моим вторым домом. Высокий мужчина махнул мне рукой, пропуская через дверь, и я повел его в комнату, где на старых, покосившихся полках рядами стояли аптечные бутылки с темными и зловещими этикетками. Пожилой мужчина с растрепанными седыми волосами и в очках, прихрамывая, подошел ко мне, его ногти были длинными и пожелтевшими.
-Серафика, - сказала я, горькое жало этого слова заставило меня поморщиться.
-Кровь ангелов запрещена законом, мой друг.
-Не издевайся надо мной. Ты уже продавал его мне раньше .
-Найти его становится все труднее. Действительно, редкая смесь.
-Я не покину это место без этого.
Старик оглядел меня с ног до головы и мрачно усмехнулся.
-И как вы хотите заплатить?
Сунув руку в карман, я не сводил взгляда с запертого шкафчика, где, как я знал, он хранил мистическое снадобье, и бросил монету на столешницу. Одна стоил его хлопот.
-Я хотел бы спросить, как у вас появилась эта монета. -Он накрыл его своими костлявыми пальцами, сдвинул к краю прилавка и положил себе на ладонь. -Но мне все равно. У меня осталась одна настойка. Боюсь, это все.
Этого хватило бы мне не более чем на несколько дней, но это было лучше, чем ничего.
-Я возьму это.
-Очень хорошо. -Он отвернулся от меня и открыл шкафчик, откуда достал маленькую черную аптекарскую баночку и протянул мне.
-Между прочим, я знал, что ты вернешься. Кровь ангелов … это никогда не покидает тебя полностью.
-Я наполовину ангел.
Я выхватил его из его рук более резко, чем намеревалась, и выдавила немного черной жидкости в пипетку, которую нанесла на язык. В течение нескольких секунд тепло разлилось по моим венам, знакомое возбуждение поднялось из глубин моих воспоминаний. Испытывая отвращение к самому себе, я засунул капельницу обратно во флакон и сунула его в карман.
Старик снова усмехнулся.
-А я святой спаситель.