Я даже не могла поверить, что слышу это от него. Ревнивый и собственнический Иерихон внезапно оказался на виду у посторонних глаз, которые занимались Бог знает чем, наблюдая за нами. Это даже не было рискованной, вызывающей выброс адреналина разновидностью вуайеризма. Запрещенные прикосновения под обеденным столом или сеансы поцелуев в раздевалке. Это был настоящий секс у всех на виду. Перед теми, кто судил, чтобы определить ценность нашей любви. Самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала.
-Что случилось с человеком, который уничтожил бы все, что пришло за мной? Легионы ангелов и демонов?
-Если ты забыла, я больше не обладаю силой, способной бороться так как гребанный дзилагион.
Змееподобное существо, которое пыталось затянуть меня под воду, когда мы впервые прибыли в Паслен.
-Так вот в чем все дело?
-Нет.
-Тогда, что? Потому что ты вел себя странно. Не ты сам.
Он ухмыльнулся и снова потянулся мимо меня за своим стаканом, наливая себе еще.
-Я полагаю, что надвигающееся проклятие матери моего будущего ребенка сделает это.
Мать Нерожденного? Почему у него получилось, чтобы это звучало так отстраненно, как что-то из научно-фантастического фильма?
-Думаю, у меня больше веры в то, что ты восстановишь свои крылья и вернешь свою силу.
Уставившись в свой стакан, он невесело рассмеялся и залпом проглотил пойло.
-Неужели ты не понимаешь, что где-то там есть силы, могущественные сущности, которые могут сокрушить целое царство одним взмахом руки?
-Не хочу показаться самоуничижительной, но я сомневаюсь, что могущественная сущность, способная разрушать миры, заинтересована в душе будущей гормональной мамы.
-Черт возьми, Фаррин! Перестань хоть раз быть наивным человеком!-Он стукнул кулаком по столу рядом с нами, заставив вздрогнуть мои мышцы, и я обернулась, чтобы увидеть трещину, которую он оставил в дереве. -Для некоторых ты желанна просто потому, что принадлежишь мне, и сама мысль об этом задевает убийственную струну. Я скорее буду смотреть, как каждое несчастное существо в каждом царстве сгорит дотла, чем отдам тебя.- Острая боль пронзила мой череп, когда он сжал руку в кулак и откинул мои волосы назад, обнажая шею. -Ты моя.
Он облизнул губы, устремив взгляд на мое горло, как будто собирался вгрызться в сочный стейк.
Именно тогда мне пришла в голову мысль. Та, которая объясняла его странное поведение. Его горячее или холодное обладание. Единственное, что имело смысл.
Он знал демона, который предъявил права на меня.
Я только успела раскинуть руки, ударившись ладонями о его грудь, как он дернул меня к своему рту. Тяжело дыша через нос, я ждала, когда он вонзит зубы в мою шею.
-Ты знаешь, не так ли? Ты знаешь, кто имеет права на мою душу. Вот почему вы встретились в лесу.
Отпустив меня, он отвернулся, не потрудившись ответить, но гнев на его лице подтвердил мои подозрения.
-Скажи мне.
-Рассказав тебе, я только создам для тебя неоправданный стресс.
Что, несомненно, было причиной, по которой он скрывал это от меня. Мысль, которая не заставила меня почувствовать себя лучше.
-Скажи мне, Иерихон. Я хочу знать. Это кто-то, кого ты знаешь. Кто-то, кто хочет причинить тебе боль.
Его губы скривились в усмешке, когда он уставился в свой напиток.
-Есть только один, кто когда-либо пытался разрушить каждую частичку моей жизни.
-Кто?
-Мой отец.
Меня охватил головокружительный шок. Я могла бы вспомнить о нескольких сомнительных личностях, включая Барчиела - или епископа Венейбла, как его когда-то называли. Но, Боже мой, его отец? Это, должно быть, была самая запутанная семейная драма, которую я когда-либо слышала.
-И это тот самый?
-Да.
Мое сердце сжалось от его ответа, и я вцепилась в край стола, чтобы не покачнуться от волн тошноты, пульсирующих во мне.
-И твой отец попытался бы...
-Он обязательно бы это сделал. Он бы вырвал у тебя этого ребенка голыми руками, зная, что это убьет меня .
-И ты никак не сможешь это остановить.
-Он неприкасаем. Совет боится его и последствий того, что он выведет его из себя. -Его рука, лежащая рядом со мной на столе, сжалась в крепкий кулак. -Я все еще намерен выторговать твою свободу, и я предъявлю на тебя права. Публично, чтобы каждый древний лорд в совете знал, что ты моя.
Я уже чувствовала себя раздетой догола. Как будто весь мой выбор, все, чего я хотела, было вырвано у меня из рук. Оказавшаяся между отцом и сыном. Мне было трудно это проглотить, учитывая, что единственным преступлением, которое я совершила, было возвращение того, кого я любила. Даже если в глубине души я знала, что сделаю это снова, я начала задаваться вопросом, не было ли ошибкой прийти в Паслен и влюбиться в Иерихона. Если бы все было лучше, если бы он никогда не восстановил свои воспоминания обо мне. Даже мысль о подобном разбила мне сердце, но то, как развивались события, было похоже на неминуемую гибель.