Как будто Иерихон меня вообще не слышал.
Хотя я оценила быструю реакцию Васжаго, мне не понравилось, что это был он. Как бы по-детски это ни звучало, я хотела, чтобы Иерихон ворвался в эту дверь и поднял меня на руки. Я хотела услышать от него слова утешения. Его прикосновение.
Свет в спальне потускнел по мере того, как ночь постепенно опускалась на собор, и, несмотря на то, что я знала, что никогда не усну, я закрыла глаза. Я пришла к выводу, что если я не закрою собор к определенному времени, это начнет играть злую шутку с моим разумом. Отбрасывая тени на стену, или скрипящий звук, который заставил бы меня почувствовать, что в комнате кто-то есть. Лучше было спать.
Сквозь темную дымку до моих ушей донесся другой звук. Ни скрипа дерева, ни завывания ветра в оконном стекле. Громко. Измученно. Это проникло мне в грудь и сжало мое сердце.
-Иерихон?- Прошептала я, поднимаясь с кровати.
Одетая только в тонкую ночную рубашку, я соскользнула с матраса, холодный деревянный пол целовал мои ноги, пока я шла к двери. Через небольшую щель я услышала звук, эхом разнесшийся по темному коридору, крик, как будто ему было очень больно. Паника пронзила мою грудь при мысли, что он мог пострадать, и я выскользнула, следуя за ним за угол к комнате Иерихона.
Когда я приблизилась, он проревел что-то, призывая меня нарушить его правила раздельного проживания, и я открыла дверь ровно настолько, чтобы увидеть, что он лежит в постели, его руки и ноги прикованы цепями к столбикам кровати.
Кряхтя и постанывая от боли, он корчился в своих кандалах. Муки агонии пронзили мое сердце, когда я услышала, как он так ужасно страдает, и я шагнула ближе.
Крепкая хватка за мою руку потянула меня обратно в коридор. Я замахнулась, разворачиваясь, и мой кулак сильно ударил по сокрушительной ладони. Я подняла глаза и увидела, что на лице Васжаго застыло невеселое выражение.
-Как ты думаешь, куда ты направляешься? - спросил он ровным, но угрожающим голосом.
-Ему больно.
-Конечно, так и есть.
Я нахмурилась и оглянулась на Иерихона.
-Что с ним не так? И почему он в цепях.
-Цепи были его идеей. Кажется, я забыл кляп у него во рту. -Вздохнув, Васжаго отпустил меня и засунул клинок, которого я не заметила, обратно в кобуру у него на бедре. -Он буквально болеет за тебя. Жалко, правда, - сказал он, скрестив руки на груди и прислонившись к стене.
Кляп у него во рту? Прикованный? Он, по сути, сажал себя в тюрьму каждую ночь?
Как будто наконец почувствовав наше присутствие, Иерихон поднял голову с кровати, и я изучила блеск пота, покрывающий его тело, усталость в его глазах за тенью чего-то, от чего у меня по спине пробежали мурашки. Потребность. Глубокий, первобытный голод, которого я никогда раньше в нем не видела. Даже той ночью на колокольной башне, когда он ясно дал понять, что собирается взять меня. Нет, взгляд, который он бросил на меня в ответ прямо тогда, был не чем иным, как безжалостным и бескомпромиссным. То, как убийца мог бы смотреть на свою следующую жертву – необъяснимая помесь трепета и злобы.
-Фаррин!- прохрипел он, сильно дергая за цепи. -Иди сюда, Фаррин. Иди ко мне.
Крики, которые он издавал ранее, казалось, повлияли на его голос, придав ему глубокий, гортанный тон, который будоражил каждую клеточку моего тела и посылал мурашки по коже. Несмотря на страх, бушевавший во мне, лихорадочный гул возбуждения пульсировал под моей кожей.
-Как я могу ему помочь?
Васжаго вздохнул.
-Позволь ему очаровывать и трахать тебя следующие три месяца подряд. Это сожжет его накопившуюся энергию, и он будет в полном порядке.
-Энчайнз?-Я нахмурилась, сосредоточив свое внимание на Иерихоне, который кряхтел, натягивая путы. -Иерихон сказал, что это в основном сексуальное порабощение.
Пожав плечами, Васжаго оттолкнулся от стены, и когда он встал позади меня, Иерихон взбрыкнул и зарычал еще сильнее.
-Какой в этом вред, на самом деле? За тобой было бы чертовски легче следить, и я бы точно знал, где ты была в любое время .
Я обдумала то, что он сказал, и хотя я жаждала быть рядом с Иерихоном, я конечно не хотела становиться его ходячей секс-игрушкой на следующие три месяца.
-Иерихон сказал, что это опасно.
Щекотка на моей голове предупредила меня о том, что он приподнял прядь моих волос и пропустил ее сквозь пальцы.