Вскоре они были в аудитории. Джулия старалась не смотреть в сторону кафедры, где, листая свои записи, уже стоял Габриель. Полу удалось ее рассмешить, и сейчас она, продолжая смеяться его шутке, шла к заднему ряду. Пол слегка обнимал ее за талию. Габриель, естественно, все это видел. Его пальцы вцепились в кафедру и побелели от напряжения.
«Убери руки с ее спины, трахатель кроликов!»
Профессор с нескрываемой враждебностью смотрел на своего ассистента, пока вдруг не заметил, что Джулия пришла не с коричневой сумкой, а с рюкзаком. Но не с тем, жалким и рваным, а с новехоньким. Похоже, чтобы наказать его.
«А может, Рейчел рассказала ей, что сумка от меня?»
Ему захотелось хоть чем-то привлечь ее внимание. Он стал поправлять галстук. Тот самый, что был на нем в итальянском ресторанчике. Галстук в черную полоску он выбросил. Джулия не то чтобы его не замечала; она просто не желала смотреть в его сторону. Она перешептывалась с Полом, хихикала. Ее конский хвост красиво вздрагивал. Бледные щеки обрели легкий румянец, а ее рот… Джулия сейчас была даже красивее, чем прежде.
Габриель решился еще на один шаг самоунижения. Улыбнувшись ей, он сказал:
— Мисс Митчелл, мне необходимо поговорить с вами после семинара, — с улыбкой глядя на нее, произнес Габриель, а затем уставился на свои сверкающие ботинки.
Она ответила не сразу. Габриель уже думал, что она вообще не ответит, и собирался начинать семинар, как из дальнего угла аудитории послышался негромкий, но решительный голос Джулии:
— Мне очень жаль, профессор, но сразу после семинара у меня важная встреча, которую я никак не могу отложить. — Сказав это, Джулия подмигнула Полу.
Габриель медленно повернулся в ее сторону. Десять аспирантов и аспиранток в унисон глотнули воздух и заерзали на стульях. Все понимали: сейчас может последовать взрыв и осколки профессорского гнева могут задеть любого. Джулия дразнила профессора Эмерсона, и он это знал. Дразнила всем: тоном голоса, тем, что сидела, почти касаясь плечом аспиранта Норриса. Даже прядь волос, небрежно отброшенных назад, воспринималась как провокационный жест.
Габриель забыл о семинаре. Он любовался изгибом ее шеи, нежной кожей. Его ноздри улавливали аромат ванили, или этот аромат подбрасывала ему память. Ему хотелось ей что-то сказать. Но что? Заставить ее явиться к нему в кабинет он не мог. Если сейчас он сорвется, то еще сильнее отдалит Джулию от себя, чего никак нельзя допускать.
— Конечно, мисс Митчелл. Важные встречи не стоит откладывать, — сказал он, часто моргая. — В таком случае сообщите мне по электронной почте, когда у вас будет время побеседовать. — Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась кособокой, словно одна сторона лица была у него парализована.
Джулия смотрела на профессора Эмерсона. Нет, она не покраснела и не сжалась, как прежде. Ее взгляд был пустым. Отсутствующим.
Такого с нею еще не было. Этот отсутствующий взгляд откровенно испугал Габриеля. «Я пытаюсь быть с нею любезным и учтивым, а она смотрит так, как будто меня нет. Неужели ее удивляет, что я умею быть сердечным, умею сдерживать свой взрывной характер?»
Пол незаметно коснулся руки Джулии. Джулия вопросительно взглянула на него. Пол покачал головой, показав глазами на кафедру. Этот жест вывел Джулию из транса.
— Хорошо, профессор. Я вам напишу.
Чтобы не усугублять ситуацию, Джулия, как добросовестная школьница, раскрыла тетрадь и даже вывела дату семинара.
Габриелю было не остановить лихорадочный поток мыслей. Если сегодня ему не удастся поговорить с Джулией, опять потянутся мучительные дни, а то и недели. Ему столько не выдержать. Их разрыв съедал его изнутри. Объяснения должны происходить своевременно, иначе теряется импульс, и слова, которые так были нужны вчера, послезавтра вызовут лишь усмешку. Он должен что-то сделать. Найти способ поговорить с нею сегодня же. Немедленно.
— Хм, сегодня я решил вместо семинара… прочесть вам лекцию. В ней я рассмотрю отношения между Данте и Беатриче. В частности, тот аспект их отношений, когда Данте во второй раз встретил Беатриче и она отвергла его. — (Джулия закусила губу и с ужасом посмотрела на него.) — Возможно, тема моей лекции всех вас удивит, — примирительным тоном продолжал он, — но у меня нет иного выбора. Сомневаюсь, что в дальнейшем у меня появится время, чтобы рассмотреть аспект, который очень важен… я бы даже сказал, чрезвычайно важен для понимания всех смысловых пластов «Божественной комедии». — Габриель мельком взглянул на Джулию и тут же опустил глаза, уткнувшись в свои записи. Разумеется, никакие записи ему были сейчас не нужны.