Подруги обнялись. Следом Джулию приветствовали Эрон, Ричард и Скотт. Джулия заметила, что Габриеля обняла только Рейчел. Мужчины поздоровались с ним сдержанно, особенно Скотт.
Джулия хотела выразить Ричарду запоздалое соболезнование и извиниться за то, что не смогла приехать на похороны. Но Рейчел потащила ее на кухню:
— Идем. Я там делаю «Флиртини». Освежишься с дороги. Габриель, если хочешь пива, холодильник к твоим услугам.
Они ушли на кухню, оставив мужчин смотреть футбольный матч.
— Надеюсь, Габриель не докучал тебе дорогой, — сказала Рейчел, беря в руки шейкер.
— Он был сама любезность. Я ему так благодарна. Если бы не он, мне пришлось бы ловить попутную машину. Отец решил провести вечер в обществе Деб и ее детей. Если не возражаете, я останусь ночевать у вас. — Джулии было неловко за отца, отдавшего предпочтение любовнице, а не дочери.
— Том есть Том, — усмехнулась Рейчел, подавая Джулии коктейль. — Я буду только рада, если ты останешься у нас на все дни. Что тебе делать в пустом доме?
За первой порцией «Флиртини» последовала вторая. Языки девушек стали свободнее, а обсуждаемые ими темы — откровеннее. К этому времени матч закончился, и плазменный экран в гостиной погас. При жизни Грейс телевизор обитал в подвальном этаже. Теперь Ричард перенес свою любимую игрушку в гостиную.
Мужчины угощались коктейлем, пивом, легкими закусками и не уставали давать Рейчел совершенно бесполезные советы по части приготовления индейки.
— По-моему, ты ее передержала, — тоном ресторанного шеф-повара заявил Скотт. — Не пришлось бы нам давиться этой мясной подошвой.
— Скотт, если ты не заткнешься, то вообще не получишь ни кусочка.
Джулия открыла духовку электрической плиты, придирчиво разглядывая корочку на индейке и сверяясь с показаниями термометра.
— Дорогая, не слушай этого нытика, — успокоил Рейчел Эрон, целуя ее в затылок. — Его питание фастфудом дает о себе знать.
Родной брат Рейчел был старше ее на пять лет. Как и сестра, он обладал веселым, общительным характером, но превосходил ее по вспыльчивости. Он был почти одного роста с Габриелем, только несколько плотнее. От отца Скотту достался цвет глаз и волос и очень щедрое сердце. На Габриеля с некоторых пор эта щедрость не распространялась.
— Как хорошо, что ты приехала, — сказал Ричард, подсаживаясь к Джулии. — Рейчел мне говорила про твои успехи в аспирантуре.
Джулия улыбнулась. Ричард был человеком старомодного воспитания. Он преподавал биологию в Саскуэханнском университете, специализируясь на анатомии человека, и прежде всего на свойствах нейронов человеческого мозга. При своем интеллекте и обаянии он мог бы быть душой компаний. Но профессор Кларк не любил шумных сборищ и отличался немногословностью. Вместе с чрезмерно разговорчивой Грейс они великолепно дополняли друг друга. Потеряв ее, Ричард как будто лишился опоры и стал чем-то похож на воздушный шарик, выпущенный из рук. Джулия остро почувствовала его одиночество. В уголках глаз у него прибавилось морщинок, а сам он похудел и заметно постарел.
— Я тоже рада, что я здесь, среди вас. Ричард, прости, что меня не было в сентябре. — Джулия виновато посмотрела на него, и он понимающе погладил ей руку. — Мне очень нравится в аспирантуре. Узнала столько интересного. — Она старалась не ерзать на стуле, особенно под пристальным взглядом знакомых синих глаз.
— Габриель говорил, что ты ходишь на его семинары.
— Ну да? — оживился Скотт. — И ты хоть что-то понимаешь из его объяснений? Или тебе нужен переводчик?
Конечно же, это была шутка, но краешком глаза Джулия видела, что слова Скотта задели Габриеля.
— Из всех курсов, которые мне приходится слушать, я больше всего люблю семинары профессора Эмерсона. Они считаются лучшими на гуманитарных факультетах. А в октябре он читал лекцию, и в зале было более сотни слушателей. Университетская газета поместила его портрет.
Брови Рейчел изогнулись, а прищуренные глаза заметались между Джулией и Габриелем.
— Ну, Гейб, ты даешь, — захохотал Скотт. — А твои женщины тоже называют тебя профессором Эмерсоном? Представляю, как это круто звучит в постели.
— Во-первых, Скотт, у меня нет, как ты изволил выразиться, женщин. А одна удивительная леди, с которой я встречаюсь, так меня не зовет, — ледяным тоном парировал Габриель. Он стремительно покинул кухню, но дверью не хлопнул.
— Скотт, веди себя прилично, — негромко, но с заметным упреком сказал сыну Ричард.
— Пап, я только пошутил. Габриель слишком уж серьезно относится к своей персоне. Нужно освободить его от этого груза. Нас профессорами не удивишь. А то, что женщины у него вроде спорта, — это мы все знаем. Подумаешь, надулся. Подуется и перестанет.