— Ты окончательно решил продать дом? — осторожно спросила Джулия.
Ричард взглянул на Габриеля, затем снова повернулся к ней:
— Да. Меня звали преподавать, но я больше не хочу. Уходить на пенсию мне еще рано. Попробую себя на стезе исследователя.
Джулия чувствовала: ему тяжело продавать дом, но ничего не сказала, кроме фраз поддержки. «Вот почему Габриель так хочет этой ночью прогуляться в яблоневый сад».
— Габриель, а что же ты не похвастаешься своей скорой поездкой в Италию? — спросил Ричард, поворачиваясь к приемному сыну.
Рейчел и Эрон переглянулись. Джулия продолжала есть тыквенный пирог, изо всех сил стараясь выглядеть предельно естественной. Габриель отчаянно искал под столом ее руку. Джулия почти слышала, как он скрипит зубами.
— Ты действительно едешь в Италию? Богатенький же у вас университет, если такие поездочки своим профессорам устраивает. Я бы тоже не отказался прокатиться в Италию, — сказал Скотт, подмигивая Джулии.
Ричард смотрел на Габриеля, с деликатной настойчивостью ожидая его ответа. Джулия увидела, как в глазах профессора Эмерсона мелькнули и тут же погасли две сердитые искорки.
— Меня пригласили прочесть лекцию во флорентийской Галерее Уффици, — сухо сообщил он.
— И когда ты полетишь? — спросила Рейчел.
— В начале декабря.
— Надолго? — поинтересовался Эрон.
— На пару недель. Может, задержусь подольше. Приглашающая сторона составила довольно плотную программу. К тому же я рассчитываю собрать там кое-какие материалы для своей книги. В общем, как сложится.
Говоря это, Габриель сжимал под столом руку Джулии, но она не отвечала. Ее рука вдруг стала вялой, а сама она сосредоточенно жевала пирог. Никто из сидящих не заметил слез в ее глазах. Взглянуть на Габриеля она не решалась.
После обеда все дружно принялись убирать со стола. Габриель пытался улучить момент и поговорить с Джулией наедине, но им постоянно мешали. Чувствуя, что разговор сейчас все равно не получится, он отправился с Ричардом на заднее крыльцо. Остальные собрались в гостиной, где Скотт включил громкую и довольно противную музыку тридцатилетней давности. Ему не сиделось на месте. Он встал, чтобы потанцевать под дурацкую песенку «Tainted Love» группы «Софт селл». Рейчел и Джулия не скупились на язвительные комментарии. Эрон, которому не нравились ни музыка того времени, ни тем более кривляния Скотта, просто улыбался, потягивая пиво.
Когда одна шумная песня сменилась другой, не менее шумной и с такими же глупыми словами, Джулия ушла на кухню и встала у окна. Ричард и Габриель, одетые в теплые куртки, беседовали на заднем крыльце.
— Хочешь бутылочку «Короны»? — спросил вошедший Эрон.
— С удовольствием, — сказала Джулия.
Эрон достал из холодильника две бутылки.
— С лаймом будет вкуснее.
Он подал Джулии ломтик лайма, который та безуспешно пыталась протолкнуть через узкое горлышко бутылки.
— Разреши мне, — не выдержал Эрон.
Джулия отдала ему бутылку. Эрон ловко проделал все необходимые манипуляции, и теперь ломтик лежал на самом дне, насыщая пиво своим ароматом.
— Спасибо, Эрон. Хороший ты парень, — сказала Джулия, удивившись, что три последних слова произнесла вслух.
Эрон покраснел и улыбнулся:
— Как твоя жизнь в Торонто?
— Нормально. Нагрузка, конечно, большая. Но мне нравится. На следующий год рассчитываю поступить в докторантуру. Я уже составила несколько заявок. Надеюсь, что хотя бы на одну придет положительный отзыв.
— Рейчел мне говорила, что тебе звонил Саймон, — участливо глядя на Джулию, продолжал Эрон. — Представляю, каково тебе было слышать его голос. Мы очень переживали за тебя. Ты оправилась?
Откуда Рейчел узнала о звонке? Единственным, кто мог ей рассказать, был Габриель. Но зачем он это сделал?
— Честно тебе скажу: я испугалась. Противно было слышать его голос. Еще противнее, что он и в Торонто меня достал.
— Но ты же не одна, — сказал Эрон, дотрагиваясь до ее руки. — Ты часть нашей семьи, а мы держимся вместе. Если только этот красавчик объявится здесь, я с ним разберусь. У меня просто кулаки чешутся. Нет лучшего способа повысить себе настроение, как проучить какого-нибудь мерзавца. — Он улыбнулся. Джулия кивнула, но улыбаться ей не хотелось.