Ты даже не представляешь, как важно мне было услышать, что ты — моя.
С нетерпением жду твоего звонка.
Джулия буквально порхала по кухне, воодушевленная посланием Габриеля и воспоминаниями минувшей ночи. Ее многолетним мечтам суждено сбыться. Габриель будет ее первым мужчиной.
Теперь она навсегда забудет слезы и унижения, пережитые с Саймоном. Она ждала любимого человека и дождалась. Ее превращение в женщину произойдет так, как она и мечтала. Но даже здесь реальность превзошла ее мечты: это будет не где-нибудь, а во Флоренции! Сколько подарков сделала ей жизнь за эти месяцы. Джулия погладила жемчуг. Наверняка Грейс посылала ей с небес свою незримую помощь. Джулия закрыла глаза и искренне поблагодарила эту изумительную женщину.
Отправив первую порцию котлет по-киевски в духовку, Джулия спустилась в подвал, где стоял морозильник, чтобы убрать в него вторую порцию котлет. Открыв дверцу, она удивилась обилию полуфабрикатов, упакованных в пластиковые контейнеры и завернутых в алюминиевую фольгу. Ко многим были прилеплены записочки, и каждая кончалась словами: «С любовью от Деб».
Джулию замутило. Она ничего не имела против Деб Ланди — доброй, хозяйственной женщины, давно уже опекавшей Тома. Но Натали — дочка Деб — очень сильно отличалась от матери. Джулия вдруг поймала себя на мысли, что очень не хочет переезда Деб в отцовский дом. А если бы они вздумали пожениться… Это была бы катастрофа на многих уровнях бытия.
Вернувшись в кухню, Джулия усилием воли выбросила из головы все мысли о Деб и Натали. У нее был более достойный предмет для размышлений — пирог с лимонным заварным кремом. Том предлагал купить пирог в «Кинфолксе» — ему нравился тамошний кондитер. Но Джулия была полна решимости угостить отца настоящим домашним пирогом.
Пирог уже сидел в духовке, когда зазвонил телефон. Том взял трубку, и почти сразу же Джулия услышала поток ругательств. За ними последовали вопросы по существу, после чего отец бросил трубку и поспешил на второй этаж. Вернулся он оттуда в пожарном облачении.
— Джули, мне придется ехать.
— Что случилось?
— Пожар в боулинг-клубе. Мои ребята уже там. Они думают, что это поджог.
— Боже мой! Кто же так зол на боулинг-клуб?
— Вот это я и намерен выяснить. Не знаю, сколько мне там придется проторчать. — Том был почти у двери, когда вдруг остановился, словно что-то вспомнил. — Прости, дочка. Так хотел посидеть с тобой за столом… Может, еще получится.
Хлопнула дверь. Зафырчал мотор старого отцовского пикапа. Машина тронулась со двора и исчезла за поворотом. Наверное, Габриель сейчас обедает со своими. Она хотела послать ему эсэмэску, но потом решительно мотнула головой. Нет, она позвонит ему в половине седьмого, как и обещала.
Писк таймера возвестил, что пирог готов. Джулия вынула его из духовки, наслаждаясь удивительным запахом заварного лимонного крема. Котлеты по-киевски пришлось отправить в холодильник.
Где-то через четверть часа снова хлопнула входная дверь. Джулия обрадовалась: все-таки отец не безнадежен. Оставил своих ребят тушить боулинг-клуб, посчитав обед с дочерью более важным событием. Она отрезала кусок пирога, чтобы угостить отца.
— Слушай, ты просто подгадал под пирог, — крикнула она. — Он еще теплый.
— Приятно слышать, Джули.
От звука этого голоса тарелка выскользнула из ее рук, и пирог шлепнулся на истертые линолеумные плитки.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Саймон вошел на кухню и, скрестив руки, картинно прислонился к дверному косяку. Он был дрянью, но дрянью обаятельной, с красивым лицом, голубыми глазами и коротко стриженными светлыми волосами.
Пронзительно закричав, Джулия метнулась к двери в надежде, что ей удастся ускользнуть от Саймона. Но он тут же загородил собой дверь.
— Пожалуйста, — взмолилась она, — пропусти меня.
— Неужели я заслуживаю такой встречи? И это после нашей долгой разлуки? — усмехнулся он, разводя руками и вставая во весь рост — пять футов одиннадцать дюймов.
В дверях Джулия испуганно сжалась и нервно огляделась.
Саймон втолкнул перепуганную Джулию обратно в кухню и там заключил в медвежьи объятия.
— Саймон, отпусти! — потребовала она охрипшим от страха голосом.
Вместо этого он еще крепче ее обнял и злорадно хмыкнул:
— Ты что, Джули, меня боишься? Расслабься, малышка.
Она попыталась освободиться из его объятий.
— У меня есть друг. Отстань от меня!
— Меня не волнует, есть у тебя друг или нет. — Саймон наклонился к Джулии, и она испугалась, что он сейчас полезет целоваться. Но Саймон зажал ее в углу, и его руки заскользили по ее телу. Стыд и отвращение на ее лице лишь подхлестывали его. Наконец он убрал руки и презрительно поморщился: — Ты так и осталась холодной рыбиной. Твой хмырь тебя не раскочегарил и потому, думаю, слинял. — Голубые глаза похотливо сверкнули. — Что ж, мне больше достанется. Правда, обидно, что первому ты дала ему, а не мне.