Джулия молча разглядывала свою несчастную лодыжку.
Вскоре к ним подошел невысокий симпатичный мужчина азиатской внешности.
— Ричард, рад тебя видеть, — произнес он, протягивая руку.
Ричард встал и крепко пожал руку врача:
— Здравствуй, Стивен. Хочу тебе представить Джулию Митчелл. Она друг нашей семьи. Даже больше чем друг. Джулия, познакомься: это доктор Лин.
Стивен позвал санитара, Джулию усадили на каталку и повезли в смотровой кабинет. Доктор Лин заверил Ричарда, что отнесется к пациентке как к родной дочери.
Зная, что Джулия попала в хорошие руки, Ричард решил пойти в кафетерий и найти там сына. Свернув в коридор, Ричард понял, что Габриель не дошел до кафетерия. Он стоял посреди коридора и довольно громко спорил с Томом Митчеллом.
— Я всяко лучше тебя разбираюсь в людях! — кричал Том, потрясая кулаками перед самым носом Габриеля.
— Очень сомневаюсь, мистер Митчелл. Иначе мне бы не пришлось нестись в ваш дом и разбираться с этой двуногой тварью. Запоздай я на пять минут, он бы изнасиловал вашу дочь в ее спальне.
— Джентльмены, вы находитесь в больнице. Здесь не место для подобных разговоров, — одернул их Ричард.
Том кивнул ему и тут же снова повернулся к Габриелю:
— Я рад, что Джулия не пострадала. Если ты ее действительно спас… что ж, я в долгу перед тобой. Но тут еще выяснять надо. Пока я сюда ехал, мне позвонили из полиции. Оказывается, ты до полусмерти избил сына сенатора Тэлбота. Может, это ты ворвался в мой дом и спровоцировал драку. Ты ведь наркоман!
— Я готов сделать тест на наличие наркотиков у меня в крови. — Глаза Габриеля потемнели. — Мне нечего скрывать. И вместо того чтобы беспокоиться о сенаторском сынке, почему бы вам не подумать о собственной дочери? Между прочим, оберегать Джулианну — это ваша обязанность. Ваш отцовский долг. Но у вас это никогда не получалось. На дочь у вас вечно не хватало времени. Том, как вы могли, зная, что собой представляет ваша жена, отправить к ней маленькую девочку.
Том стиснул кулаки до снежной белизны. Казалось, еще немного — и синие жилы на них лопнут.
— Заткнись! Ты сам не знаешь, о чем говоришь! Ты еще будешь учить меня, как мне воспитывать дочь! Ишь, образец примерного поведения выискался. Или забыл, какой хвост разных гадостей за тобой тянется? Нечего соваться в наши семейные дела. И не смей приставать к Джулии, пока за решеткой не оказался!
— Это я-то не знаю, о чем говорю? Бросьте, Том. Вам было удобно закрывать глаза. Так спокойнее. Сент-Луис далеко. У вашей жены был проходной двор. Дружки менялись чуть ли не каждую неделю. И все это на глазах вашей маленькой дочери. Однажды в вас все-таки заговорила отцовская совесть, и вы забрали дочь к себе. Но вас хватило всего на год. Чем же вам так помешала девятилетняя Джулия? Может, она скверно себя вела? Или требовала нарядов и игрушек? Или, что еще хуже, требовала к себе внимания? Вашего отцовского внимания! Но ваше внимание безраздельно принадлежало местной пожарной команде.
Тома Митчелла душила ярость. В таком тоне никто и никогда не смел с ним говорить. В нем боролись два желания: заехать Габриелю между глаз или сбегать в пикап за охотничьей винтовкой и всадить ему пулю в лоб. Спохватившись, что свидетелей будет более чем достаточно, он заковыристо обругал Габриеля и двинулся к стойке администрации, чтобы выяснить, сколько будет стоить лечение Джулии и ее возможное пребывание в больнице.
К тому времени, когда Джулия на костылях вышла из травматологического отделения, Том успел остыть. Как часто бывало, гнев в нем уступил место глубокому чувству вины.
Габриель подбежал к Джулии.
— Как ты? — спросил он, указывая на перебинтованную ногу. — Это серьезно?
— Переломов нет. Спасибо тебе, Габриель. Я и думать боюсь, что бы могло… — Впервые за все это время Джулия дала волю слезам.
Габриель обнял ее за плечо и нежно поцеловал в лоб. Все это происходило у Тома на глазах. Ничего не понимая, он подошел к Ричарду. После недолгого разговора с ним Том снова вернулся к дочери: