Они не вошли, а вплыли в вестибюль на манер старинного галеона. Габриель махнул консьержу. Тот вежливо кивнул и спросил Джулию, не надо ли ей помочь довести мистера Эмерсона до лифта. Джулия изобразила улыбку и покачала головой.
В лифте выпитое виски нанесло Габриелю первый удар. Он стоял с закрытыми глазами, запрокинув голову, и тихо стонал. Джулия, не привыкшая шарить по чужим карманам, была вынуждена это сделать, разыскивая ключи. Ключи нашлись очень быстро, едва она сунула руку во внутренний карман плаща.
— Меня подцепил настырный котенок. А я-то думал, вы не ходите домой к мужчинам, с которыми познакомились в баре.
Даже в пьяном виде профессор Эмерсон оставался придурком.
— Я не подцепила вас, профессор, а подвезла до вашего дома. Теперь подвожу до вашего этажа. А если вы не перестанете молоть чепуху, я высажу вас на первом попавшемся этаже и отправлюсь домой, — пообещала Джулия, у которой кончился запас ангельского терпения.
Как и ему когда-то, ей пришлось перепробовать несколько ключей. Открыв дверь, Джулия ввела Габриеля в прихожую и зажгла свет. Теперь она имела полное право уйти. Уж как-нибудь он добредет до спальни. Может и на полу заснуть. Ничего, пол у него теплый. Но и вторая попытка расстаться с пьяным профессором разлетелась в прах. Габриель забормотал, что его, похоже, скоро стошнит. Джулия представила, как он вдруг падает ничком на пол ванной и захлебывается собственной блевотиной. Так умер кто-то из прежних кумиров рок-музыки. Друзей у него не было, и труп обнаружили лишь через несколько дней. Вздохнув, Джулия поняла, что ей придется торчать в роскошной профессорской квартире до тех пор, пока он не облегчит свой поганый желудок и не уляжется спать. Она положила сумку на столик в прихожей, бросив поверх свой плащ.
Габриель стоял у стены. Глаза его были закрыты. Тем лучше: не заметит, что на ней по-прежнему надет его свитер. А не то еще начнет шутить, что это только девочки-подростки носят одежду парней, в которых втюрились по уши.
— Идемте, профессор.
Джулия закинула его руку себе на плечи и вновь обняла за талию, пытаясь оторвать от стены.
— Куда это вы меня ведете? — удивился он, открыв глаза и оглядываясь по сторонам.
— В постель.
Габриель принялся хохотать. Он снова привалился к стене и с любопытством глядел на Джулию.
— Что вас так рассмешило?
— Мисс Митчелл, не торопитесь, — выдохнул он. Его голос сделался хриплым. — Вы тащите меня в постель, но еще ни разу меня не поцеловали. Не думаете ли вы, что нам нужно начать с поцелуев и пару вечеров уделить ласкам на кушетке? Потом можно будет и в постель. Я ведь еще и приручить вас не успел, настырный вы маленький котенок. А вы, насколько помню, пока что девственница. Надеюсь.
Джулию рассердила его болтовня, особенно последние фразы.
— Вы ни дня в жизни не потратили на ласки. И я, дурень вы ученый, тащу вас не в постель, а в вашу спальню. Там вы можете спать где угодно, хоть на потолке, потому что вам необходимо проспаться как следует. А теперь идемте, и хватит вашей трепотни!
— Поцелуйте меня, Джулианна. Поцелуйте меня на ночь. — Он смотрел на нее во все глаза. Его голос понизился до бархатного шепота: — Поцелуйте, и тогда я лягу, как послушный маленький мальчик. А если вы будете очень послушным котеночком, я позволю вам лечь рядом.
У Джулии перехватило дыхание. Габриель сейчас не выглядел пьяным. Он был на удивление трезв. Его глаза сначала ласково скользили по ее телу, а затем застыли на ее груди дольше, чем допускали приличия. Потом он начал облизывать свои губы.
«А вот и его обольстительная улыбка… пять, четыре, три, два один… обморок». К счастью, в ее нынешнем настроении Джулия не была подвержена обморокам.
Она тут же высвободилась и отвернулась, избегая смотреть ему в глаза. Она боялась смотреть, как боятся смотреть на солнце. Габриель оторвался от стены и шагнул к ней. Джулия почувствовала себя в ловушке. У нее за спиной была другая стена, а Габриель неумолимо приближался.
Ее глаза округлились от страха. Он заманил ее в ловушку! Зверь в нем проголодался.
— Прошу вас, не надо… не надо мне… делать больно, — взмолилась Джулия.
Лоб Габриеля покрылся морщинами. Он протянул к ней руки, осторожно взял ее лицо в свои ладони и приподнял так, чтобы она смотрела прямо в его дерзкие, сверкающие глаза.
— Больно? Вам? Никогда, — прошептал он, приникая к ее губам.
Ощутив его губы, Джулия мгновенно утратила всякую способность думать и анализировать. Она погрузилась в чувства. Никогда еще в ней не было столько смелости, и никогда еще ее разум не отступал так далеко на задний план. Его рот почти не двигался, но его губы были влажными и на удивление мягкими. Возможно, все необычные ощущения имели простое объяснение: Габриель целовался с нею, будучи сильно пьяным. Пусть и так, но ей казалось, будто их губы соединились навсегда и эту связь — сильную, настоящую — нельзя разорвать даже на секунду. Джулия не осмеливалась шевельнуться, боясь, что Габриель отпустит ее губы и уже никогда не поцелует ее снова.