— Откройте дверь, иначе я вызову полицию.
— Вызывайте. Я им скажу, что вы вломились ко мне в квартиру.
— А я им скажу, что вы силой удерживали меня у себя и причинили мне вред.
Джулия спохватилась: она опять говорит не подумав. Угрожает ему. Даже шантажирует. А ведь все, что происходило у него в спальне, было прекрасно и целомудренно. Только потом они оба постарались превратить их прекрасную ночь в груду осколков.
— Джулианна, пожалуйста, скажите, что я не… — Его глаза потухли, а лицо перекосила болезненная гримаса. — Пожалуйста, скажите, что я не был… с вами груб. — Он почти позеленел. У него дрожали руки. — Я действительно сделал вам… больно?
Джулия закрыла глаза. Она не могла на него смотреть. Ей хотелось поскорее вырваться из его квартиры.
— Вы сделали мне больно, но не физически. Вам хотелось, чтобы я помогла вам лечь. Потом вы попросили, чтобы я осталась. Не для ваших телесных утех, а как друг. Ночью вы вели себя как джентльмен, чего не скажешь про утро. Печально признаваться, но пьяным вы мне нравитесь больше, чем трезвым.
— Вы ошибаетесь, Джулианна, — возразил Габриель. — Я и сейчас еще не протрезвел. Но сейчас я вам совсем не нравлюсь. Мне все равно. Главное, я не был вашим первым мужчиной. — (Джулия брезгливо поморщилась.) — И все-таки почему на вас моя одежда?
Габриель честно старался не пялиться на ее соски, очень уж рельефно проступавшие под футболкой, но ничего не мог с собой поделать.
— Это что, тонкий профессорский юмор? Или вы действительно ничего не помните? — хмуро спросила она.
— У меня бывают провалы в памяти… когда я напиваюсь. Сам не понимаю…
Джулии стало невыносимо слушать его бормотания.
— Вас вчера выворачивало. Дважды. Один раз — прямо на меня. Вот вам и объяснение.
Ей показалось, что Габриель что-то вспомнил. Лицо его перекосилось очередной болезненной гримасой.
— Простите. Я хочу извиниться за все, что тут наговорил. Сам не понимаю, как это из меня полезло. Я не хотел вас оскорблять. Увидел вас… здесь… в таком виде. Я подумал, что мы… — Он вяло махнул рукой.
— Не порите чушь! — бросила ему Джулия.
— Если кто-то из университетской администрации узнает, что вы оставались у меня, мне будут грозить крупные неприятности. Нам обоим.
— Кто узнает и как? Я не собираюсь никому рассказывать. Даже такая дура, как я, кое-что соображает.
— Опять эти ваши… самоуничижения! — нахмурился Габриель. — Но если Пол или Криста узнают…
— Боитесь, что нечем будет задницу прикрыть? Можете не волноваться, я вчера подсуетилась и лишила Кристу возможности добраться до вашего члена. Так что ваша драгоценная профессорская репутация не пострадала… Хоть бы спасибо мне сказали за всю мою возню с вами!
Габриель плотно сжал губы, затем пересилил себя и произнес:
— Благодарю вас, мисс Митчелл. Но если вас увидят выходящей отсюда…
«Какой безнадежный идиот! За что его сделали профессором?»
— Если меня увидят, я скажу, что была у вашего соседа и ползала там на коленях, зарабатывая себе на кускус. Вполне убедительное объяснение. Мне поверят.
Рука Габриеля вновь сжала ей подбородок, теперь уже сильнее.
— Я предупреждал: не говорите подобных вещей!
Джулия испугалась, но злость мгновенно подавила страх.
— Не трогайте меня!
Она пошла к двери, моля всех богов, чтобы он не вздумал распустить руки. Габриель схватился за дверную ручку, придавив дверь плечом.
— Черт возьми, да остановитесь же! — Он поднял руку, думая, что этот жест успокоит Джулию.
Инстинктивно она попятилась и втянула голову в плечи. Габриель увидел ее реакцию, и ему стало невыносимо больно.
— Джулианна, постойте. Прошу вас. — Его голос превратился в тихий шепот, а в колючих глазах появилась мольба. — Неужели вы думали, что я посмею вас ударить? Я хочу всего лишь поговорить с вами. — У него опять заболела голова, и он схватился за лоб, как будто это могло снять боль. — Я делаю жуткие, страшные глупости, когда бываю не в своем уме. Я очень боялся, что ночью… гадко обошелся с вами. Теперь я крайне сердит, но не на вас. На самого себя. Я очень высокого мнения о вас. Да, очень высокого. Иного и быть не может. Вы такая… красивая, невинная, нежная. Мне только очень не нравится видеть, как вы ползаете на коленях, будто… сексуальная рабыня. Разбили там что-то, разлили — и наплевать. Что вы каждый раз сжимаетесь, словно маленькая девочка, которую накажут? Помните, сколько самоуничижительных слов вы наговорили, когда я провожал вас из «Преддверия»? Мне потом было не отделаться от них. Так сделайте мне одолжение: перестаньте себя принижать в моем присутствии. Я этого просто не выдержу. — Габриель кашлянул, затем еще. — Честное слово, я не помню, что у нас там было с мисс Петерсон. Но я был круглый дурак, что потащил ее туда. Вы меня спасли. Спасибо, Джулия. — Он поправил очки. — То, что было прошлой ночью, больше не повторится. Вам пришлось выдерживать мои поцелуи. Наверное, я слюнявил вас своими пьяными губами… Простите меня за эту наглость.