Энн
Габриелю хотелось плюнуть на дисплей своего ноутбука. Или с размаху хватить кулаком по хрупкому пластику. Зна¬комые приемчики беззастенчивого доминирования: и его имя, нарочно написанное со строчной буквы, и нарочно вы¬деленное слово «именно». Отвращение, вызванное ее пись¬мом, наглядно показывало, как сильно он изменился со вре ¬мени их последней встречи. Это письмо было еще достаточно сдержанным. В прошлом она писала ему намного откровен нее. Неужели когда-то письма этой маленькой злобной стер вы его возбуждали? Глупо отрекаться от прошлого. Главное, у него есть настоящее. У него есть Джулианна, одно присут¬ствие которой побуждает его идти к свету. Эта мысль отчасти успокоила его.
Габриель не ответил на послание Энн. Удалять его тоже не стал. Он сделал то же, что делал со всеми ее прежними письмами: распечатал на принтере и убрал в папку, где они хранились. Ему не хотелось подавать на нее официальную жалобу; тем более что все произошедшее между ними в про шлом было по обоюдному согласию. Но если она не оставит своих притязаний, он выстрелит по ней ее же словами. Глав ное, чтобы она прекратила дальнейшие поползновения в сто¬рону Джулианны.
Пытаясь отвлечься, Габриель почти все свободное время тратил на приготовления к запоздалому празднованию дня рождения его кареглазого ангела и на поединки в универси тетском фехтовальном клубе. То и другое было намного по лезнее его прежней привычки выпускать эмоциональный и сексуальный пар.
По ночам он лежал, глядя в потолок, думал о Джулианне и тосковал, что рядом нет ее теплого, нежного тела. Ему ста ло все труднее засыпать в одиночку. Физическая усталость тоже не приносила желанного сна и не притупляла его телес ного голода.
Когда же он в последний раз ходил на свидания? Навер ное, в Гарварде. Какой же он был глупец, думая, что его «охот¬ничьи набеги» в «Преддверие» могут заменить чистую радость свиданий.
Его тело привыкло к сексу и требовало своего. Иногда он с отчаянием думал, надолго ли хватит его целомудренных обещаний. Габриель знал свою силу обольстителя и боялся, что однажды сексуальный голод властно заявит о себе и пе¬речеркнет все обещания, которые он давал Джулии. Спальня теперь была их святилищем. Раньше ему случалось ночевать в чужих постелях. Он помнил, с каким облегчением возвра¬щался в свою холостяцкую квартиру и торопился скорее встать под душ, чтобы смыть чужие запахи, словно они были заразны. Все его прежние победы вызывали лишь ненависть к самому себе. Он не решился бы познакомить Грейс ни с од¬ной из тех женщин.
Джулианна была другой. Да, он жаждал ее тела, жаждал страстей и наслаждений. Но одновременно он жаждал ее неж¬ности, разговоров с нею. Даже молчаливого ее присутствия рядом. Все это было для него совершенно новым.
Субботним днем Джулия читала и перечитывала элек¬тронное письмо Габриеля с приглашением отпраздновать ее день рождения.
С днем рождения тебя, дорогая!
Прошу оказать мне честь и сегодня, в шесть часов вечера, почтить своим присутствием Королевский музей Онтарию.
Встретимся у входа со стороны Блур-стрит.
Я буду в костюме и при галстуке. При мне также будет ослепительная улыбка, которая вспыхнет, едва ты покажешься в дверях.
С нетерпением жду удовольствия вновь оказаться в твоем обществе.
Соскучившийся по тебе и считающий минуты до встречи с тобой,
Габриель
Для свидания Джулия выбрала фиолетовое платье, куплен¬ное Рейчел, черные чулки и туфли от Кристиана Лабутена. В кроссовках она без труда дошла бы до музея и пешком, но только не на каблуках. Джулия взяла такси и подкатила к му¬зею ровно в шесть. Ее глаза радостно сверкали, а щеки раскрас¬нелись, как у маленькой девчонки, предвкушающей праздник.
«У меня свидание с Габриелем. Наше первое настоящее свидание».
Она мечтала о романтическом вечере и даже не сердилась на Габриеля за то, что он настоял на праздновании давно прошедшего дня рождения. Сегодня ее ничего не тревожило. Она очень соскучилась по Габриелю. Электронные письма, эсэмэски, короткие звонки — все это не заменяло живого общения.
Музей недавно открылся после кардинальной реконструк¬ции, и теперь казалось, что из каменной стены на улицу вы¬плывает стеклянный корабль. Правда, Джулии не нравилось такое нарочитое противопоставление классической и совре¬менной архитектуры. Почему бы не построить новый музей в каком-нибудь другом месте, а старый оставить в его преж¬нем виде?
Подойдя к дверям музея, Джулия немного оторопела. Ока¬залось, что в субботу музей закрывался в половине шестого. Неужели Габриель что-то напутал? К счастью, Джулия не успела ни огорчиться, ни испугаться, поскольку дверь откры¬лась и к ней вышел улыбающийся охранник:
— Мисс Митчелл?
— Да.
— Вас ждут около магазина подарков.
Джулия поблагодарила охранника и вошла в музей. Она шла мимо полок, уставленных всем тем, что найдешь в ки¬оске сувениров любого крупного музея. Возле дальней стены, спиной к Джулии, стоял высокий мужчина в безупречном темно-синем в узкую полоску костюме. Ее сердце подпрыг ¬нуло. «Неужели со мной всегда так будет? Неужели всякий раз при виде его у меня будет перехватывать дыхание и под¬гибаться колени?»
Ответ она знала еще раньше, чем подошла к высокому мужчине. Он не поворачивался. Тогда она вежливо кашля-нула и сказала:
— Если не ошибаюсь, профессор Эмерсон?
Он стремительно обернулся.
— Здравствуй, красавица! — Габриель наградил ее креп¬ким поцелуем и помог снять пальто. — Пожалуйста, повер¬нись. Хочу посмотреть на тебя со всех сторон.
Джулия церемонно повернулась.
— У меня нет слов, — прошептал он.
Второй их поцелуй был куда более страстным и продол¬жительным.
— Габриель, мы же не дома, — тоже шепотом напомни¬ла ему Джулия.
— Ты права, — засмеялся он. — Дома как-то… привыч¬нее. А сейчас… весь музей в нашем распоряжении. Но вна-чале… — Он показал на прозрачную коробку, в которой ле¬жала крупная белая орхидея.
— Это мне?
— Конечно. На свете существует только одна Джулия Митчелл. Эту орхидею я должен был бы преподнести тебе на выпускном школьном балу. К сожалению, я немного опоз¬дал. Всего на каких-то шесть лет. Надеюсь, ты простишь,
Джулия ответила лучезарной Улыбкой.
Габриель открыл коробку, извлек орхидею и весьма лов¬ко белой шелковой ленточкой привязал цветок на запястье Джулии.
— Какая красота. Спасибо тебе, Габриель, — сказала она, целуя его в щеку.
— Идем. — Она с готовностью устремилась за ним но Габриель вдруг остановился. — Я должен был добавить: «Если ты ничего не имеешь против».
— Я ничего не имею против, — сказала Джулия, пере¬плетая свои пальцы с его пальцами.
Они прошли большое открытое пространство и остановились возле импровизированного бара. Габриель подвел Джу¬лию к стойке.
— Я что-то не помню, чтобы здесь был бар, — сказала она.
— Он возник на один вечер, — улыбнулся Габриель. — Завтра его уже не будет.
— Как тебе удалось все это устроить?
— Я был одним из спонсоров выставки флорентийского искусства, — ответил Габриель, сопровождая ответ легкой улыбкой.
Джулии показалось, что она вот-вот растает и превратит¬ся в лужицу, как героиня одного мистического фильма.
— Добрый вечер, мисс, — приветствовал ее бармен. — Что желаете выпить?
— Вы могли бы сделать «Флиртини»?
— Конечно, мисс. Прошу вас немного обождать.
— Какое интересное название для коктейля, — шепнул Габриель, наклоняясь к ее уху. — Где же мисс Митчелл успе¬ла попробовать этот деликатес?
— В Интернете. Наткнулась на рецепт. Малиновая водка, клюквенный сок и ананас. Должно быть, чертовски вкусно.
Габриель усмехнулся и пожал плечами.
— Ваш коктейль готов.
Бармен подал ей бокал, украшенный ломтиком ананаса.
— Сэр, а что вы желаете выпить?
— Мне бокал тоника. И добавьте туда немного лаймово го сока.
— Ты решил ограничиться тоником? — удивилась Джу- лия.
— Дома нас ждет бутылка редкого вина. Я потерплю. Кстати, бокалы можем взять с собой. Мы здесь сегодня един¬ственные гости.